Женщины как писать: Как пишется слово «женщина» или «женьщина»?

Содержание

Как пишется слово «женщина» или «женьщина»?

Приступая к этой теме мне вспомнились слова великого русского поэта Николая Некрасова: “Есть женщины в русских селеньях…” Поэт восхищается ее высокими нравственными качествами, любые испытания ей по плечу. Она и хозяйка, она и царица, сильная и смелая. В ней сочетается красота внутренняя и внешняя, она наделена высокими благородными внутренними качествами, Она достойная счастливой жизни. Сбылась ли мечта поэта? Вопрос остается открытым. Но мы поговорим о проблемах грамматики, как правильно пишется слово женщина, чтобы не допускать ошибок, не унижать ее достоинства отсутствием знаний в правописании.

Как правильно пишется, разбор по составу слова женщина

Имя существительное жен-щи-на, одушевленное, женского рода, имеет единственное и множественное число, изменяется по падежам, состоит из трех слогов, с ударением на первом. Морфема состоит из:

  • корня жен-,
  • суффикса -щин-,
  • окончания -а, которое изменяется в зависимости от падежа.

женщина

Какое правило применяется

Основы русской грамматики гласят, что в словах, где встречается сочетание букв -чт-, -чн, -чк-, -нч-, -нч-, -щр-, -нщ– мягкий знак нельзя писать, не взирая на мягкое произношение (точность, елочка, чтение, поощрение, ночка). Руководствуясь этим правилом мы приходим к выводу как пишется слово женщина.

Примеры предложений

  • К нашей группе подошла быстрым шагом уже немолодая женщина и представилась гидом.
  • В управление прислали инспектора: молодую женщину с яркими рыжими волосами, которые она укладывала на голове короной.
  • Навстречу мне шла молодая женщина с ребенком.

Как неправильно писать

Неправильно писать в слове мягкий знак после буквы -н-.

Значение слова

Термин характерен для многих славянских языков, обобщающее названия всех представителей женского пола. Для обособления ребенка, до начала полового созревания применяется термин девочка, для подросткового возраста употребляется слово девушка. Девушкой называют и молодых, вступивших в брак женщин.

Синонимы

Понятие синонимы относительно термина женщина включает много вариантов:

  • по родству: мама, сестра, жена, вдова, дочь, падчерица, сноха, свекровь, теща, тетя, племянница, бабушка, внучка;
  • по обращению: девушка, девочка, мадам, леди, дама, гражданка, хозяйка, госпожа, барыня, барышня; пани;
  • много заимствованных обращений, которые употребляются в общении: мис, миссис, синьора, синьорина, фройляйн;
  • согласно гендерного равноправия: товарищ;
  • по профессиях и роду занятий: швея, балерина, портниха, стюардесса и многие другие.

Вывод: профессии женские и не женские

Немного остановимся на вопросе как правильно пишется женщина в названии профессии. Вспомним слова Сергея Михалкова: “Мамы разные нужны, мамы всякие важны”. Наши представительницы прекрасного пола часто занимают совсем не женские должности, например: директор, бригадир, начальник. Много возникает вопросов у названиях неженских профессий: бухгалтер, менеджер, кассир, контролер, доктор. Некоторые из профессий перешли в женский род: учительница, переводчица, наладчица. Чтобы никто не обиделся за определения по названии профессии, чтобы разобраться как правильно женщина художник или художница написать, нужно следовать общепринятым правилам. В женском роде употребляются названия только парных профессий. Профессии, в окончаниях которых буквосочетания: тор, ер, ор, лог, вед, граф (филолог, педагог, редактор, фотограф) могут быть только в мужском роде. Часто мы слышим в разговорах добавляются окончания -ша, -иха (повариха, кассирша, мастерша), но в литературной форме это звучит пренебрежительно.

Yashar / «Как помешать женщинам писать книги» Джоанны Расс

Я прочитала книгу Джоанны Расс «How to suppress women’s writing», где она рассказывает про набор техник, систематически принижающих тексты авторов-женщин. Мне как писателю многие из описанных подходов знакомы, так что я сочла, что книга может быть полезной для других. Джоанна Расс тоже была фантастом, но не в пример более известным и получившим ряд Хьюго и Небьюл за рассказы, посвященные мирам с другим иерархическим устройством. «How to suppress women’s writing» не переводилась на русский, поэтому я привожу конспект ее основных мыслей с некоторыми дополнениями. Это базовые тезисы с рядом знаковых цитат, а за расширенной картиной обращайтесь к самой книге.


Джоанна Расс

Мне хотелось бы, чтобы женщины поняли, что пренебрежительные похлопывания по плечу — зловредная тактика, заставляющая их отказаться от творчества, и стали пресекать такой подход, продолжая творить еще больше и еще лучше. Те же, у кого признание женских заслуг вызывает острый страх конкуренции, должны научиться себя контролировать.

«Как помешать женщинам писать книги» Джоанна Расс

1. Запреты
2. Намеренное искажение фактов или отказ их признавать
3. Отрицание авторства
4. Очернение авторства
5. Двойные стандарты по отношению к содержанию текста
6. Неверная категоризация
7. Изоляция
8. Аномализация, упор на исключительность
9. Отсутствие ролевых моделей
10. Эстетика

Запреты

Начнем с простых вещей. Образование для женщин было запрещено до 18 века, тогда начали появляться единичные заведения для дворянок, т.е. образование было редким, неполноценным и требовало серьезных финансовых затрат. В России вопрос высшего образования для женщин (дворянок, конечно) серьезно обсуждался лишь в конце 19 века, а несколько открытых ранее заведений просуществовали недолго. Гувернантки и приглашенные учителя обучали, в основном, «подходящим для женщин» предметам — иностранному языку, танцам и игре на музыкальном инструменте. Вплоть до 60-х годов 20 века (просто подумайте об этом!) многие факультеты, включая литературные, не принимали женщин на обучение под разными предлогами. Женщин-ученых, например, не признавали, им не платили жалованье и не хотели брать их на работу. Поэтому наивные или подначивающие вопросы о том, почему же признанных женщин-ученых, великих писателей или художников так мало, показывают недостаток знаний (1, 2).

Стоит добавить, что отсутствие прямых законодательных запретов не означает отсутствия весьма мощных неформальных. Для творчества нужно свободное время и деньги, а женщины были приложением к мужчине и располагали только тем, что он им давал. Женщины, которые зарабатывали сами (актрисы или певицы), считались доступными развратницами с соответствующим приемом в обществе. В Англии до 1870 года замужние женщины вообще ничем не владели, всем владел муж. Что касается незамужних женщин, то лучшим вариантом было устроиться работать гувернанткой. Гувернантка являлась чем-то средним между репетитором и служанкой, в чьи обязанности входит шитье и мытье тарелок. У поэта Эмили Дикинсон не было своих денег, ей приходилось просить отца, чтобы купить марки и книги. Как писала Вирджиния Вулф, женщины были так бедны, что их денег хватало лишь на пару листков бумаги.

Другой вопрос — это время. Как сформулировала Кейт Вильгельм:

“Существовало множество разновидностей давления на меня, чтобы прекратить писать и стать матерью, женой и так далее. (…) Так как ответственность женщин по отношению к другим так велика, ее собственные интересы должны исчезнуть, иначе придется признать себя эгоисткой, отвергнуть весь мир и принять вину. Если женщина не уверена, что она новая Вирджиния Вулф или Джейн Остин, как она может отказать другим? Обычно ожидается, что дети, дом, школа, нужды мужа и так далее идут первыми. Перевернуть этот порядок тяжело. Никто из нашего окружения не готов к такой нашей роли.»

Для творчества необходимы также материалы и обучение. Везде, где запреты могли быть созданы, а материалы и обучение могли быть запрещены, так и было. В художественную академию, например, женщин не допускали вплоть до 1922 года. Об этом тяжело говорить, но женщин не допускали на выставки картин с обнаженной натурой, не говоря о натурщиках. В 1883 в Пенсильванской Академии Искусств женщинам был запрещен доступ к обнаженным моделям, они изучали анатомию на примере… коровы. Это выглядит издевательством.


Элен Глазго, лауреат Пулицеровской премии

Для писательства, к счастью, необходима лишь бумага и карандаш, поэтому женщины исхитрялись сесть за стол и что-то написать. Однако даже при наличии бумаги, свободного времени, выполнения всех семейных обязанностей, которые идут впереди творчества, даже если женщине удалось получить формальное образование, существовала такая вещь, как общественные ожидания. Как писал один из редакторов, которому Элен Глазго послала свою рукопись: “Лучший совет, который я могу вам дать, — это прекратить писать, вернуться на Юг и завести детей. Величайшие женщины это не те, что написали отличный роман, а те, у кого отличные дети».

Расхолаживание и попытки показать женщинам «их место» происходили постоянно. Образование женщин считалось неважным по сравнению с образованием мужчин. Если у семьи был выбор, образование всегда давалось брату, а не сестре. Причем если вы считаете, что такое отношение осталось далеко в прошлом, вот цитаты некоторых профессоров о женщинах, закончивших курс социологии в 1969 году:

“Любая девушка, зашедшая так далеко, должна быть странноватой»
«Приемная комиссия не выполняет свою работу. Ни одной хорошенькой девушки не набрали, все так себе»
«Они присылают мне слишком много женщин. Пора что-то с этим делать»
«Мы ожидаем, что женщины, приходящие сюда, будут хорошими студентами, но оригинальности или таланта мы от них не ждем»
«Вы действительно серьезно настроены?» (женщине, которая заплатила более 10 000$ и потратила 5 лет, чтобы попасть на программу)

Препятствия, которые ставятся перед женщинами, могут носить менее очевидные формы. Например, женщин-студенток осмеивают за их взгляды, их не воспринимают всерьез, вызывая разочарование и упадок веры в себя, а редакторы даже позволяют себе спрашивать, зачем женщинам-авторам гонорар, на что они собираются его тратить. Как писала одна женщина-художница, «вокруг N сгустились ожидания, все вокруг были уверены, что молодого человека ждет великолепное будущее. Но никто не имел такого рода ожиданий на счет меня. На самом деле, все ожидания на счет меня заключались в том, что мне нужно выйти замуж».

Сопротивление могло принимать крайне грубые и открытые формы, но не меньше было осуждение, доносимое в форме советов, пренебрежения творчеством женщин, шуток, недооценки их способностей и так далее. Фальшивое разделение на «умных» и «красивых» создавало и продолжает создавать у женщин внутренний конфликт. Женщины прошлого вынуждены были разделять себя-поэта и себя-женщину, что приводило к психическим срывам.

Намеренное искажение фактов


Когда прямые запреты не сработали, в дело вступает намеренное искажение фактов или их отрицание. Что можно сделать, чтобы похоронить искусство, проигнорировать его, принизить и заставить исчезнуть? Для этого используют логически ошибочные техники, которые объединяет то, что с ними невозможно качественно спорить, потому что они нелепы. Они помогают не признавать очевидные факты или намеренно их искажать, чтобы сохранять удобную позицию.

Абрахам Маслоу писал:

“Если кого-то уже поместили в некую категорию, существует сильная тенденция держать его в этой категории и дальше, потому что любое поведение, выходящее за рамки категории, легко может быть объяснено как исключение, которым следует пренебречь. (…) В этом и есть объяснение того, почему люди долгие годы верят в ложь даже тогда, когда правда смотрит им прямо в лицо».

На текущем уровне культуры активная нетерпимость по отношению к женщинам, скорее, исключение. Она также редко необходима, поскольку социальный контекст далек от нейтрального. Чтобы действовать в сексистской и расистской манере и поддерживать классовые привилегии, всего лишь необходимо вести себя обыкновенно, даже вежливо. При этом сомнительно, что те из нас, кто так поступают, не в курсе, что что-то не так. Принять решение, не отдавая себе отчета в том, что его принимаешь, неясно ощущать, что имеешь привилегии без попытки ясно увидеть, в чем они заключаются и у кого их нет, принять обман потому, что он обычен и удобен, писать книги, прославляющие традиционное поведение, одновременно считая его моральным, предпочитать не знать, защищать статус, имитируя «объективность», — это большая область человеческого поведения, которую философ Жан Поль Сартр называл самообманом, «mauvaise foi».


Симона Бовуар

Самообман заключается в том, что человек не разделяет свою идентификацию и собственно существование. Принадлежность к определенному классу, расе, полу, роду занятий начинает замещать реальные жизненные ситуации. Люди забывают, что они не буржуа, не лавочники или официанты, а люди. Роли заставляют воспринимать как угрозу все, что им угрожает, взгляды формируются не исходя из реальности, а исходя из того, что предписывает роль. Чтобы обозначить собственное бытие, человек должен контролировать других, но также контролировать свободу другого.

Не думаю, что имеет смысл пускаться в детали, здесь важен факт, что сохранение статуса кво привилегированной группы заставляет ее членов смотреть на жизнь не такой, какая она есть, т.е. по-человечески, а через призму взглядов своей группы. По отношению к женщинам это означает старательные попытки не замечать их самостоятельности и достижений, чтобы сохранить собственные привилегии.

Отрицание авторства


Что же делать, если женщина преодолела давление и написала книгу или нарисовала картину? Первая линия защиты — отрицать, что она это сделала. Раз женщины неполноценны и не умеют писать, то значит за нее это сделал кто-то другой. Обычно авторство приписывалось мужу женщины, ее брату или ее учителю, то же самое касалось и женщин-художниц, и ученых.


Портрет сестер Бронте, сделанный их братом

Например, в 1720 году художница Маргарета Хаверман была принята в академию, так как успешно продавала свои работы, однако позднее ее исключили с позором, так как ее работы приписали учителю. Другая женщина-художница, Аделаида Абиль-Жиар, писала, что люди распространяли слухи, будто ее работы принадлежат учителю, хотя она работала над портретами известных людей в их присутствии, так что свидетелей ее таланта было предостаточно. Такое отношение приводило к тому, что многие из редких женщин-художниц подписывались мужским именем, чтобы избежать скандалов и обвинений.

Та же самая тактика широко используется в отношении женщин-писателей. Текст Эмили Бронте приписывали ее брату, Элизабет Браунинг — ее мужу и так далее. От себя добавлю, что «массовое бессознательное» продолжает делать то же самое и сейчас. Например, в комментариях к фантастике, написанной Еленой Бычковой, Алексеем Пеховым и Натальей Турчаниновой, видно, что многие читатели относят все не понравившиеся им куски к авторству женщин, а все удачное приписывают Алексею. Несмотря на то, что сам писатель неоднократно писал и говорил о том, что они работают командно, аудитория считает, что женщины вносят не слишком большой вклад. Таких примеров очень много. Если женщина указывается соавтором, считается, что она ничего не делала. Если женщина-писатель принадлежит к какой-нибудь литературной группе, все достоинства ее текста приписываются влиянию ярких личностей в группе, а не ее собственному таланту.

Существует более мягкая разновидность отрицания авторства — «оно написалось само». Вот, например, цитата из рецензии 1848 года на «Франкештейна» Мэри Шелли: “Все, что сделала миссис Шелли, — это пассивно отразила некоторые из диких фантазий, витающих в воздухе вокруг нее». По словам другого критика, Эмили Бронте начала писать «Грозовой перевал», но потом произведение само закончило себя. На мой вкус, весьма оскорбительно.


Портрет Мэри Шелли

Так как «оно написалось само» выглядит глупо даже в качестве метафоры, ряд критиков изобрел еще одну разновидность отрицания написания хорошего текста женщиной. Звучит она как «Это написал мужчина внутри нее». Все удачное, сделанное женщиной, приписывается мужскому в ней, так как, очевидно, в глазах таких критиков ничего хорошего женского просто не бывает. Все плохое — это она сама, а все хорошее — это «мужчина внутри». Таким приемом текст отделяется от автора или хвалится «мужской ум», «мужской слог» и так далее, как если бы они существовали в каком-то отдалении от самой женщины-автора, были заимствованы. Сама Джоанна Расс, как и я, и другие женщины-писатели не раз получала похвалу в виде слов «вы не пишете, как женщина», «у вас мужская хватка», как будто собственной хватки недостаточно.

В своей финальной форме отрицание авторства выглядит следующим образом: так как женщина не может написать или нарисовать ничего стоящего, то автор — больше, чем женщина. Роберт Лоуэлл пишет о Сильвии Плат: “Сильвия Плат становится чем-то вымышленным — совсем не человек или женщина и точно не «поэтесса». Кажется, что это превосходная степень похвалы, но на деле это превращение женщины-автора в нечто непостижимое, невоспроизводимое, странное. Каков результат? Текст написала природа, дух, «нечто больше, чем женщина», Бог, да кто угодно, но только не она сама.

Очернение авторства.

Итак, она все-таки написала книгу — и это уже несомненно. Но стоило ли ей это делать? Альтернативой отрицанию женского авторства является использование идеи, что женщины выглядят нелепо, пытаясь заниматься искусством, или что написание книг / создание картин нескромно, а поэтому для порядочных женщин неподходяще. Если уж женщина занялась искусством, то она точно невротик, ненормальная, неприятная и недостойная любви.


Элизабет Баррет Браунинг

Литературная история отлично знакома с «уловкой 22», по которой добродетельные женщины знают недостаточно, чтобы хорошо писать, тогда как те, что знают достаточно и могут хорошо писать, не могут быть добродетельны. Элейн Шоуолтер описывает эту ситуацию так:

“Большинство талантливых женщин-писателей в 1840-1870 критиковались за «грубость» или отсутствие женского изящества. «Незнакомка из Уайлд-Холла» Энн Бронте шокировала критика Джеймса Лоримера из «Бритиш Ревью» своими «грубостью и брутальностью». «Эдинбург Ревью» назвал Элизабет Браунинг «часто (…) более грубой и маскулинной, чем любая из женщин-писателей». «Вестминстер ревью» добавило: «она неправильно старается доказать свою мужественность (…) Она становится грубой, сквернословит без повода».

О «Джейн Эйр» критики писали, что «книга была бы шедевром, будь она написана мужчиной, однако она шокирующа или отвратительна за авторством женщины». Неудивительно, что это вызвало рост количества женщин, публикующихся под мужскими псевдонимами. Это гораздо удобнее в материальном плане и в отношении психического спокойствия, но также размывает авторство, так как прячет женщин. Долорес Паломо замечает, что критики 19 века постоянно использовали двойные стандарты, а также разрешали женщинам писать скучные моралистические трактаты, но никогда — что-то свободомыслящее и дерзкое. Любые интересные темы порицались, как недостойные и нескромные.

Несмотря на то, что прямое порицание и взывание к женским добродетелям осталось в 19 веке, в своих разновидностях оно никуда не делось и сейчас. То, что в 19 веке порицалось как «нескромное», сейчас подвергается презрению как «исповедальное». Такое отношение сочетает в себе две идеи:
1) то, что написано женщинами, — ненастоящее искусство,
2) то, что относится к преимущественно женскому миру, — позорно или чересчур лично (об этом не стоило никому рассказывать).
При этом ни признания Руссо или Св. Августина, ни экстатические поэмы Джона Донна, ни сонеты Хопкинса не ругают за «исповедальность». Критик Джулия Стенли заключает, что разница между автобиографией и личным потоком сознания в этом случае просто уловка. Говоря проще, ярлык очень удобен для принижения искусства, которое критик хочет превратить в банальность. «Исповедальный» — это сексистский ярлык для поэзии и текстов женщин.

Табу для женщин остались прежними — проявление ярости и сексуальность, выходящая за границы потребления ее мужчинами.

Другая форма очернения авторства — это выражение мнений о том, что женщина-автор недостойна любви. Руссо писал об этом так: “Женский ум — проклятье для ее мужа, детей, слуг и всех окружающих (…) она постоянно пытается изобразить из себя мужчину». В таком разрезе мужчины боятся конкуренции, поэтому пытаются устранить половину человечества, убеждая ее в неполноценности. Этот людоедский взгляд по большей части отошел в прошлое, однако насаждение мнения, что женщина-писатель или художник слишком сложная, а потому недостойна любви, широко распространено.


Франсуаза Саган

Из выдержек критиков часто становилось ясно, что есть что-то ненормальное в том, чтобы просто быть женщиной. Кроме того, критикуя женский текст, критики часто прибегают к неуместным сексуальным, сравнениям или оценивают авторов как женщин (красивая или некрасивая, веселая, милая или слишком уж жесткая и т. д.), что не имеет никакого отношения к тексту. Часто в тексте появляются даже косметические термины. Чтобы было понятно, о чем речь, вот цитата из одного обзора: «Бедная Франсуаза Саган (…) Ее карьера в Америке напоминает жизнь средневековых красоток, расцветающих в 14, лишенных девственности в 15, старых в 30 и развалин в 40». Еще один пример из книги Джоанны Расс — это отзыв о кинокритике Сьюзан Зонтаг. В нем успех интеллектуалки Зонтаг сведен к ее фигуре, волосам и умению грязно выражаться. Критик старается максимально принизить текст, полностью окутав его женскими маркерами, сразу выводя в некое гетто.

Другая попытка оттолкнуть женщин от написания текстов — объявление их ненормальными. Вот типичный привет из прошлого от Хелен Дойч:


“Женская умственная сила в большой степени оплачивается потерей ценных женских качеств, она лишает жизнь эмоциональной глубины. Интеллектуальная женщина обладает мужскими чертами; ее теплое, интуитивное знание замещается холодным, непродуктивным мышлением (…) Жорж Санд вела крайне распущенную жизнь и разрушила также жизни многих мужчин»

Ни разу не видела, чтобы мужчины сокрушались о том, что ум мешает им быть «теплыми». По мнению таких людей, как Хелен Дойч, женщины не только должны быть привлекательными для мужчин, но и писать должны так, чтобы мужчинам было приятно.

«Она этого не писала, она украла это, она на самом деле мужчина или некто, выше женщин, но не мужчина; она написала это, но она чертовски нескромная; только ненормальная может написать такое…» Этот непрекращающийся шум давит на женщин, мешает им быть собой или вызывает внутренние конфликты. Одна из разновидностей давления — это попытка поставить женщин перед выбором между личной жизнью и творчеством. Это ловушка, результатом которой вместо полноценной жизни будет невроз. Вряд ли Баха отговаривали от занятий музыкой в пользу семьи.

Двойные стандарты


Кадр из «Грозового перевала» режиссера Андреа Арнольд

Очевидно, что для разных общественных групп, полов, рас опыт их жизни будет различаться, и они вправе желать, чтобы опыт был отражен в искусстве. Трюк двойных стандартов — называть один вид опыта более ценным, чем другой. Если женщина преодолела сопротивление «Она этого не писала» и «Она написала, но ей не стоило», перед ней возникает «Она написала, но вы только посмотрите, о чем». Эта система взглядов недооценивает опыт женщины, потому что не считает важными женщин в целом. Мужественность — нормативна, женственность — нечто особое, девиантное. В такой системе книга о футболе — это важно только потому, что мужественно, книга о моде — это малоинтересно только потому, что женственно.

Такой подход, как пишет Филлис Чеслер: “позволяет мужчинам не воспринимать женское страдание как репрезентацию человеческого — и соответственно мужского — страдания. Женская боль (…) менее заметна, менее угрожающа, менее важна, чем страдания, выпадающие на долю мужчин».

Женщин обвиняют в том, что их опыт «плоский», что они пишут о том, чего желают, хотя то же самое относится к мужчинам. Интересно, что когда мужчина-писатель берется описывать жизнь школьниц, дам среднего возраста и т.д, его редко упрекают в незнании предмета. Женский опыт не только недооценивается и считается менее репрезентативным и важным, чем мужской, но даже реальное содержимое работы может искажаться критиком в зависимости от того, знает ли он пол написавшего.

Так в 1847 году появился роман неизвестного автора, который критики назвали «мощным и оригинальным», его «основная тема — демонстрация жестокости, брутальности, насилия (…) дикости во всех ее разнообразных формах». Критики были «шокированы, поражены, испуганы, испытали отвращение, однако другие назвали работу многообещающим романом нового великого автора». Автора называли «грубым моряком», который не понимает и даже не замечает женщин, йоркширским лодочником, завсегдатаем баров — и все это, конечно, с искренним восхищением.


Кадр из «Грозового перевала» Андреа Арнольд

В 1850 роман был переиздан с указанием оригинального авторства, и хотя ни одной запятой не поменялось, отзывы стали совершенно другими. Один критик убрал восхваления брутальности, называя автора «самовлюбленным монстром»; другой посвятил большую часть текста не разбору произведения, а жизни автора. Роман стали называть любовным, стали чаще концентрироваться на «мистической сексуальной силе» героя и феминизации второй части работы. Естественно, стали упоминать, что автор наивен, что сквозь него действовали некие силы. Речь идет о «Грозовом перевале» Эмили Бронте.

Кэрол Олман описывает этот эффект так: «существует значительная корреляция между тем, что читатели знают или предполагают о поле автора и тем, что они видят в произведении и как они его трактуют». В такой искаженной системе воззрений женщина не может писать зло или о чем-то злом, словно сквернословящий йоркширский лодочник, а значит она этого не делает; поэтому роман должен быть любовной историей. Экранизации окончательно переставили акценты «Грозового перевала».

От себя могу сказать, что таких примеров бесчисленное количество, именно поэтому мужские псевдонимы для женщин и близко себя не исчерпали. Даже Джоанна Роулинг издавалась под Дж.К.Роулинг, так как издатель сказал ей, что женские имена не продаются.


Джеймс Типтри мл. она же — Элис Шелдон

В 1975 фантаст и отличный редактор Роберт Силверберг представлял нового, никому не известного автора Джеймса Типтри младшего: “Для меня в работах Типтри есть нечто неоспоримо мужское (…) его тексты напоминают Хэмингуэя (…)». Позже открылось, что Джеймс Типтри мл — псевдоним биолога Элис Шелдон 61 года от роду. От себя добавлю, что часто текст хвалят потому, что он «мужской», как будто дальнейших объяснений не требуется. Проблема в том, что яркие положительные эпитеты — «мужские», тогда как слабость, многословие, эмоциональность и проч. приписываются женщинам, что не соответствует действительности. Это проблема сформированного критического языка.

Описывая «Джейн Эйр» в 1848, критик Перси Уиппл считал, что роман написан совместно с братом Шарлотты Бронте, при этом перу брата приписывалось все кроме «тщательного описания одежды», «женской оригинальности», «множества оттенка чувств» и прочего в том же роде. В наши дни такой подход никуда не делся — например, читатели постоянно приписывают Елене Бычковой и Наталье Турчаниновой любовные куски текста или описания персонажей, а Алексею Пехову — битвы, сюжет и прочее в их совместных текстах.

Двойные стандарты по отношению к опыту в романах ранят всех женщин-писателей — и тех, чье искусство узнаваемо «женское» (оно обесценивается), и тех, чье искусство сурово, жестко и «мужественно» (оно неверно интерпретируется критикой). В обоих случаях уникальный опыт автора и ее искусства исчезает. Джоанна Расс также пишет, что белые мужчины-критики практически полностью игнорируют тексты женщин и заранее оценивают их ниже мужских. На конкурсах и выдачах грантов тексты женщин крайне редко становятся лауреатами, так как при рассмотрении вала работ их просто … игнорируют, заранее отметая, как малоинтересные. Помогает этому и полное невежество критиков в плане специфического опыта женщин, которое не дает заметить оригинальность или важность работы, так как они просто не понимают, о чем идет речь.


Андре Нортон

Невежество само по себе — это не намеренное искажение фактов. Однако постоянство в своем невежестве — определенно да, в диапазоне от «Я слишком устал и не хочу об этом думать» до «Это противоречит моей картине мира, а потому я об этом думать не стану» и «Это противоречит картине мира, которая единственно возможная и уже включает все стоящее, поэтому я не должен об этом думать». Многие мужчины заблуждаются совершенно искренне, другие же сознательно жестоки по отношению к женскому опыту, не говоря уже о том, что «женские эротические фантазии» считаются дном, ниже которого не упасть, тогда как мужские эротические фантазии переполняют искусство.

За «Она написала это, но это неинтеллектуально» лежит «То, чего я не понимаю, не существует». Социальная невидимость женского опыта не «ошибка человеческих взаимоотношений». Это социально поддерживаемое искажение, существовавшее задолго до того, как описанный женский опыт стал доступен. Это отказ признавать факты, сартровский самообман.

Неверная категоризация.

Джоанна Расс указывает еще один способ отказа признавать вклад женщин — помещать их и их работы в неверные категории или исключать из правильной в антологиях, статьях и прочих учебных материалах. В этом случае работы авторов принижаются за счет включения в неверную группу либо категории и справочники выстраиваются таким образом, что большинство женщин, написавших нечто стоящее, выпадают из основного повествования или автоматически включаются в неподходящий раздел.

Самый худший вариант — это когда женщины-творцы из категории собственно творцов перемещаются в категорию жен, матерей и сестер известных мужчин, несмотря на то, что они сами создавали стоящие работы. Женщины часто исчезают из соавторов, хотя вносили вклад в работу. Вот, например, посвящение к книге «Богатство и власть в Америке»: «Моей жене Джойс, которой я обязан больше, чем могу выразить словами. Эта книга в любом смысле плод совместной работы (…)». При этом Джойс в качестве соавтора не указана. Сходная ситуация с книгой Эрика Берна «Игры, в которые играют люди».


Математика Эмми Нетёр называл гениальной сам Эйнштейн, но о ней мало кто знает

Часто работы женщин полностью поглощаются или выбрасываются, как «неважные» для повествования. Например, в рассказах об ученых Эмми Нетер, Лизу Мейтнер и других великих исследователей просто не упоминают, акцент делается на открытия мужчин. От себя могу добавить, что по этой же схеме многих женщин-ученых коллеги лишали Нобелевских премий. Часто женщины описываются как некая безликая группа (о театральной постановке: «Магнетический Джейкоб Адлер, невероятно эмоциональный Дэвид Кесслер, среди женщин все тоже были хороши»), их достижения обезличиваются («было открыто», тогда как «Джон открыл»).

Примеры неверной категоризации очень различны, и Джоанна Расс подробно останавливается на двух из них — отнесение оригинальных работ к «регионализму» (американский жанр местечкового искусства) и жонглирование жанрами, в котором мужские работы классифицируются по одним признакам, а женские запихиваются в лирику, любовные романы и проч, где они исчезают для читателя. Она задается вопросом, почему Уиллу Кэсер относят к регионализму, а Фолкнера — нет? Очевидно, женщин относят к регионалистам, чтобы показать второсортность их работ, хотя тематики романов одинаковы. Такой же подход прежде использовался для работ чернокожих — белый музыкант назывался джазменом, а чернокожий — создателем «музыки чернокожих» (для примера — Скотт Джоплин) . По тому же принципу яркие, мощные работы авторов-женщин, несмотря на все их различие, могут одним махом списать в безликую «женскую прозу», что равно списыванию на свалку, куда никто не заглядывает.


Уилла Кэсер

Расс подробно рассматривает, как составляются справочники поэзии, — из них исчезают женщины, а если они представлены, то подбор работ оставляет желать лучшего. Кроме того в ход идет навешивание ярлыков, т. е. женщины-поэты не представляются как собственно поэты, а описываются в биографических справках как популярный типаж женщины. Например, поэтесса Афра Бен превращается в Распутницу, разновидность Мата Хари (грубая, скандальная, экзотическая), поэт Анна Финч становится Фарфоровой Статуэткой, Элизабет Баррет Браунинг из поэта превращается в Жену («когда Роберт Браунинг ворвался в ее жизнь…»), когда больше описываются отношения с мужем, чем собственное творчество женщины. О поэзии Эмили Бронте и ей самой составителю сборника сказать вообще нечего кроме того, что «их с сестрой трудно разделить». Он позволяет Бронте мужественность и стиль, однако затем пишет, что «Грозовой перевал» — это лучшее произведение, созданное женщиной. Иными словами, в список великих романов он ее не пускает, оставляя в некоем гетто. Поэт Кристина Росетти становится Старой Девой, Эмили Дикинсон — Чудачкой, причем об их поэзии говорится немного.

У того же составителя Дилан Томас — Саморазрушительный Визионер, а Роберт Фрост — Мудрец, но надо заметить, что все эти ярлыки льстят эго. А что, если бы их описывали как Разведенного, Подчиненного мужа, Грустного или Скромного вдовца? Назвали бы Элиота Банковским Клерком? В отношении женщин используются унылые сексистские ярлыки, ничего не говорящие об их творчестве. Их называют эксцентричными, вздорными, унылыми или же сравнивают с детьми в качестве сомнительного комплимента.

У лесбийских поэтесс, пишущих любовную лирику и посвящающих ее другим женщинам, этот аспект всячески замалчивается. Например, в случае Хильды Дулитл (псевдоним — Х.Д.) критики цветисто описывают ее отношения с Олдингтоном и Паундом, однако не упоминают о женщине, которой посвящены почти все ее стихи. Это слепое пятно распространяется и на лесбийскую поэзию в целом — ее называют «исповедальной», неприличной, не подходящей для включения в сборники и т. д. Эми Лоуэлл часто описывали как «бедную Эми», не способную жить Полной Жизнью потому, что она слишком толстая. Однако в реальности Эми Лоуэлл любила актрис, жила с женщиной и посвящала стихи своим возлюбленным. Однако лесбийским поэтам не дозволяется врываться в стройный набор стереотипов вроде Чудачки или Верной жены.


Хильда Дуллитл

Альтернатива полному исключению — перемещение из категории «литература» (гуманистическая, универсальная) в «женская литература» (узкое, специальное, политическое, искаженное). Во многих справочниках женщин-поэтов задвигают в самый конец, свалив всех в одну кучу и обозначив это «женская поэзия», как если бы все женщины писали одинаково.

Если двойные стандарты утверждают «Да, она это написала, но вы только посмотрите, о чем», то неверная категоризация говорит: «Она это не совсем она (она не писатель) и написала она нечто иное (не нечто серьезное, правильного жанра, эстетично звучащее, важное, проч)». Или, упрощая, ни ее, ни написанного ей не существует.

Изоляция

Когда нежеланный автор-женщина или представитель меньшинств все-таки входит в литературный канон Великого, Вечного или хотя бы Серьезного, остаются два способа исказить это достижение. С помощью тщательного отбора можно создать то, что Джоанна Расс называет мифом единичного достижения (myth of isolated achievement). Это впечатление о единичности написанного автором произведения или сборника одинаковых поэм, из-за которого его и включили в антологию, статью или список. Таким образом остальные произведения автора как бы исчезают, остается единичное достижение, изолированное от контекста.

В литературе часто создается впечатление, что женщина-автор написала лишь одну успешную книгу. Джоанна Расс приводит следующие примеры — везде можно купить «Франкенштейна» Шелли, но не другие, не менее любопытные работы. Когда Расс захотелось прочитать «Городок» (Виллет), написанный Шарлоттой Бронте, оказалось, что его невозможно найти в США, хотя везде есть «Джейн Эйр». Никто из ее студентов даже не предполагал, что Бронте написала еще что-то, стоящее внимания. Многие женщины-поэты представлены в антологиях как авторы нескольких любовных сонетов, тогда как их яркие, пронзительные стихи никуда не включают.


Вера Полозкова

Например, Элизабет Баррет Браунинг известна в США как автор «Сонетов с португальского», хотя у нее есть вещи вроде «Проклятья нации», где она выступает против рабовладения и звучит совершенно иначе:
“A curse from the depths of womanhood
Is very salt, and bitter, and good”

Можно возразить, что авторы-мужчины также часто представлены в антологиях одним произведением. Но Расс считает, что ущерб, наносимый таким подходом женщинам, гораздо сильнее, потому что женщины изначально представлены в антологиях, статьях, списках, щкольных программах и т. д. крайне бедно или не представлены вовсе. Вред от мифа о единичном достижении соединяется с отношением к группе, влияет на стереотипный отбор произведений и таким образом дополнительно подтверждает миф о том, на что способны или не способны женщины. Говоря проще, составители антологий отбирают то, что по их мнению подходит женщинам из всего списка их работ, и с помощью ограничения авторского опыта одной-единственной, специфически истрактованной работой ставят границы тому, на что женщины реально способны.


Сильвия Плат с мужем

Ниже неприятные варианты такого подхода.
Если женщина-писатель представляет себя как публичный, политический голос, удалить этот аспект ее работы, сделать акцент на любовных поэмах и провозгласить (бездоказательно), что они посвящены мужу. Это случай Элизабет Браунинг.
Если женщина-писатель предельно честна по отношению к гетеросексуальности, удалить те ее работы, которые отображают мужские недостатки или независимое женское суждение о мужчинах. Это случай Афры Бен.
Если женщина пишет лесбийскую поэзию, подавить этот аспект и представить ее одинокой старой девой. Это случай Эми Лоуэлл.
Если у вас все еще остались проблемы, нужно изобрести для женщины-поэта неудачную любовную связь и объяснить появление ее поэзии исключительно этим фактом. Это случай Эмили Дикинсон.
Если писатель — открытая феминистка, исключить все тексты подобного рода и затем провозгласить ее лишенной страстей, скромной и женственной. Это случай Анны Финч.
Если женщину-автора не так-то легко отредактировать, она пишет десятиактные пьесы о женщинах, идущих на войну, чтобы спасти мужчин, или о женских академиях, ставших популярнее мужских, о несправедливости отношения к женщинам, сексистском давлении и прочих подобных вещах, то просто забудьте об этом, эта женщина — чокнутая. Это случай Маргарет Кавендиш.
Если женщина-писатель говорит об отношениях между женщинами и женщинах-героях, то напечатайте несколько ее ранних поэм — и выкиньте все остальное. Это случай Х.Д.
Если женщина пишет о женском опыте, особенно о неприятной его стороне, назовите ее и ее прозу истеричной или «исповедальной». Это случай Сильвии Плат, Энн Секстон.
Если женщина тщательно избегает писать о женском опыте и остается совершенно отстраненной, бесполой, безличной, то тогда можно ее немного похвалить, а затем провозгласить малоинтересной и лишенной страстности. Это случай Марианны Мур.


Поэт Марианна Мур

Миф о единичном достижении так неприятен еще и потому, что часто лучшей работой женщины провозглашается далеко не лучшая ее работа, а нечто, подходящее собирательному женскому образу. Поэтому наиболее смелые, яркие вещи часто остаются за бортом.

Для того, чтобы быть включенной в антологию, особенно современную, женщина должна быть поистине выдающимся человеком своего поколения, а мужчина — нет. Мужчин в обучении писательству представляют как ролевых моделей в целом, тогда как женщин указывают, чтобы проиллюстрировать некоторые техники. Также Расс отмечает попытку изоляции авторов-женщин от литературного контекста, когда утверждают, что их работы ни на кого не повлияли (как правило, они сильно влияют на других женщин-авторов, но для этого у составителей не хватает эрудиции).

Даже попавших в литературный канон женщин редко называют великими. Их относят в некую особую категорию, с трудом признавая достижения, принижая их труд фальшивой категоризацией и стереотипами. «Да, она это написала, но это всего лишь одна вещь, а потому это неважно», «Она это написала, но ее включили в канон по специфической причине» — еще один инструмент старающихся подавить женщин в искусстве.

Аномализация

“Да, она это написала, но она никуда не подходит» или более мягко: «Она замечательная, но откуда, черт возьми, она взялась?» — это подход, уничтожающий преемственность творчества и представляющий талантливых женщин исключениями без основ и без последователей.


Жорж Санд

Джоанна Расс провела необычное исследование различных справочников для учащихся университетов на литературных специальностях и подсчитала, что количество упомянутых там женщин-поэтов всегда находится между 5 и 8%. Фамилии могут меняться, но забавная закономерность показывает, что женщин всегда находится достаточно для 5%, но никогда больше 8%. Расс поразил не дисбаланс как таковой, а то, что соотношение от антологии к антологии оказалось крайне постоянным. По мнению Расс такие учебники твердо учат, что количество женщин-поэтов не превышает 8%. =)

Как пишет один из исследователей:

“… включение в антологии только экстраординарных женщин (но не исключительно экстраординарных мужчин) искажает значимость оставшихся, не включенных женщин. Будучи изолированными от контекста, от развития искусства в целом, экстраординарные женщины в антологиях кажутся странными, неконвенциональными или же их достижения таким образом упрощаются»

Например, Эмили Дикинсон часто называют необычным, «домашним» поэтом, отсутствие обучения используют как повод объявить ее искусство нерациональным, изолированным и так далее, сводя талант к странностям. Тот же самый фокус проворачивается и с другими женщинами. Тем не менее в реальности, как пишет Расс, многие из женщин-литераторов были знакомы друг с другом, вели оживленную переписку, существовали в некоторой общей среде, влияли друг на друга. Так Элизабет Браунинг, например, не раз встречалась с Жорж Санд, Джордж Элиот — с Гертрудой Стайн и так далее. Аномализация же показывает женщин-поэтов как неких удивительных существ, появившихся из ниоткуда и отправившихся в никуда, написав свое единственное произведение.

Те женщины, которых хвалят как «особенных», «исключительных» и так далее, подвергаются той же самой обработке — их достижения изолируются от общего массива женских достижений, чтобы одновременно сделать их исключением, т. е. аномалией, редкостью, и принизить женское искусство как таковое (потому что эти экстраординарные женщины — чудачки, редкость). Так что я бы посоветовала с осторожностью относиться к таким комплиментам.

Отсутствие ролевых моделей

Ролевые модели как призыв к действию и свидетельство того, чего можно достичь в искусстве, очень важны для всех творческих людей. Для женщин-писателей и художников ролевые модели ценны вдвойне. Из-за продолжительного и обширного противодействия женщинам ролевые модели нужны не только как способ увидеть, какие виды искусства возможны, но и как пример того, что можно заниматься искусством — и не получить ярлык второсортной, не обезуметь и не быть недостойной любви.

Традиции образования погружают молодых студенток-литераторов в мир, где целому ряду мужчин сопутствует всего лишь пара женщин, поэтому они сразу же учатся воспринимать женское искусство как нечто второсортное. В отсутствие ролевых моделей в учебниках такими могли бы стать женщины преподаватели, однако по словам Джоанны Расс, в Америке с университетскими преподавателями искусств дела обстоят гораздо хуже, чем хотелось бы. В 1977 году количество женщин-преподвателей на литературных специальностях достигало 28%.

Студенткам приходится полагаться на мужские тексты и соответственно мужское отношение, которое зачастую принижает женщин или же просто вызывает ярость. То же самое касается классической литературы — женщины подаются там глазами мужчин определенного круга, причем альтернативных взглядов не преподается. У женщин нет возможности взглянуть на себя другими глазами.


Эрика Йонг

Вот что писала об этом Эрика Йонг:

«Быть женщиной — означает во многом доверять мужским определениям. Я изучала женский оргазм по «Леди Чаттерлей», сравнивая мои оргазмы с ее и пытаясь понять, что же со мной не так. Я узнала от Достоевского, что у женщин нет религиозных чувств. От Свифта и Поупа я узнала, что у женщин наоборот слишком много религиозности, которая мешает им быть рациональными. От Фолкнера я узнала, что женщина — мать земля, что она одно с луной, временами года и пашней. От Фрейда я узнала, что у женщин недостаточное суперэго, а значит они не могут быть полноценными».

Йонг также писала, что «поэзия для нее была мужским существительным». Возможно поэтому:
“… приглашенный писатель постоянно проходился потому, что женщины, возможно, не могут быть авторами. Их опыт слишком ограничен. Они не познали кровь, кишки, трах со шлюхами, обблевывание улиц… это делало меня несчастной».

Систематическая недооценка творчества женщин вне зависимости от того, жесткую они прозу пишут или романтическую, заставляет смелых студенток, уверенных в своих силах, также недооценивать других женщин-писателей, не изучать их как незначительных и несерьезных или даже быть первыми в рядах нападающих на них. Ведь именно такому взгляду на вещи и такой оценке происходящего их учат преподаватели. Джоанна Расс приводит целый ряд примеров, когда услышав о поле автора, студенты меняли свое отношение к тексту и начинали приписывать ему отсутствующие акценты и недостатки.

И все-таки оторванные от традиции, обвиняемые во всем от нелепости и неприличия до ненормальности, убеждаемые в том, что они сойдут с ума, их не будут любить, у них ничего не выйдет, критикуемые за женственность и за отсутствие женственности, женщины все равно продолжают писать.

Эстетика

Считается, что если включить несколько писателей меньшинств (включая культурное меньшинство женщин) в канон, то несправедливость устранена. Однако сам канон при этом никак не меняется. Авторы «неправильных» групп обогащают его своим творчеством, но сама система, при которой эти художники и писатели — исключение, не пересматривается. В случае женщин «исключением» становится половина человечества.

Канон литературы, который игнорирует жизнь половины общества не «неполон», он полностью искажен. Он неправилен и вреден.


Дорис Лессинг, лауреат Нобелевской премии по литературе

Жан Бейкер Миллер пишет:

“Некоторые области жизни, запрещенные доминатной группе, проецируются на подчиненные. Но часть этих областей настолько важна, что серьезно отдалить ее не получается. Они должны находиться рядом, даже если доминантная группа отрицает, что ими обладает. Эти специальные области делегируются женщинам»

Она добавляет:

“Когда женщины выходят из выделенной им ограниченной зоны, они принципиально угрожают мужчинам тем, что им придется принять, реинтегрировать в мир многие основы человеческого развития. Эти вещи были ограждены, выброшены и потому двойне опасны, ведь выглядят так, будто поймают мужчин в сети «эмоциональности», слабости, сексуальности, уязвимости, необходимости в заботе и проч. запрещенные » (которые на деле присущи всем).

И:

«Доминантная группа неизбежно считается моделью для «нормальных человеческих взаимоотношений». Затем нормальным становится относиться к другим пренебрежительно и принижать их, а также изобретать фальшивые объяснения, чтобы скрыть то, что делаешь. Чтобы совершать все эти вещи, нужно всего лишь вести себя «нормально»

Иными словами, нужно не обогащать канон «исключениями», а менять понятие «нормального», реформировать сами основы канона.

Женские образы даже в самой прославленной классике, написанной мужчинами прошлого, имеют очень слабое отношение к настоящим женщинам и ходу их мыслей. По большей части, женщины в романах — это создания страха и желания, они существуют как ответ на типично мужские проблемы. Результатом многочисленности таких изображений становится особая эстетика, определяющая описание женщин в литературе и ограничивающая их опыт. Из-за широкой распространенности стереотипных описаний женщины также их вбирают в свое творчество, сами начиная бездумно размножать чужие картины.


Поэт Елена Гуро

Эстетическая система, сформировавшаяся на сегодняшний день, серьезно недооценивает чувственное и декоративное искусство, т. е. все, что стереотипно ассоциируется с женщинами, Востоком, этническим искусством. Джойс Козлоф пишет:

«Предрассудки против декоративности имеют долгую историю в искусстве и основаны на иерархиях: изобразительное искусство выше декоративного, западное находится над восточным, мужское выше женского (…) “Высокое искусство» подразумевает мужчину, человечество, индивидуальность, гуманизм, цивилизацию, культуру, греков, римлян, англию, христианство, духовную трансценденцию, религию, природу, истинные формы, науку, логику, креативность, действие, войну, мужественность, насилие, жестокость, динамику, силу, величие». В тех же самых текстах совершенно иные слова используются в связи с «низким искусством”: африканцы, ориентализм, Персия, словаки, крестьяне, женщины, дети, дикари, язычники, чувственность, удовольствие, декаданс, хаос, анархия, импотенция, экзотика, эротизм, артефакты, тату, косметика, орнаменты, декоративность, ковры, пряжа, палитры, местечковость, обои, ткани, мебель»

Подобные ассоциации искусства с мужественностью, качества — с размером и аутентичности с самовосхвалением есть и в литературе. Джоанна Расс подмечает, что самый комичный разговор на эту тему у нее состоялся с коллегой, который утверждал, что Чехов не может быть великим, потому что не писал больших романов, а только рассказы. Когда она спросила про пьесы, коллега покачал головой, ведь пьесы слишком короткие, то ли дело толстый роман.

Адрианна Рич пишет:

“Претендуя на возможность говорить от имени человечества, мужская субъективность старается навязать нам необходимость высказывать собственные истины чуждым языком, выхолащивать их; нам постоянно говорят, что «настоящие» проблемы — это те, что заботят мужчин, а наши собственные проблемы тривиальны, несущественны (…) Любая женщина, отказавшаяся от игры на поле мужского дискурса и переместившаяся в мир, где женщины развивают свои собственные описания мира, ощутит невероятное чувство избавления от чужого багажа, от навязанного перевода.»


Урсула Ле Гуин, многократный победитель Хьюго и Небьюлы

Кажущиеся объективными стандарты на самом деле являются глубоко субъективными, отражающими лишь одну — доминирующую — картину мира. Стандарты, навязанные другими, — это клетка для творческих женщин.

Техники для затуманивания женских жизней и принижения написанного женщинами, которые описаны ранее, служат для навязывания опеделенного набора абсолютных стандартов. То, что устрашает доминирующую группу в искусстве черных, женском искусстве или цыганском искусстве, — это необходимость оспорить саму идею объективности и абсолютности этих стандартов.
Это хороший роман.
Хороший для чего?
Хороший для кого?

Одна часть кошмара привилегированной группы заключается в том, что она не сможет отделять искусство «других», не сможет его осуждать; что превосходство вкуса и обучения, полученных привилегированными критиками и художниками внезапно исчезнет. Вторая часть страхов — это то, что «другое» искусство не будет малопонятным и далеким, а станет чересчур знакомым. Женские жизни — это погребенная правда о мужских жизнях. Скрытая правда о богатых — это те, чьи жизни и чьи деньги они забирали. Жизни цветных — это скрытая правда о белых. Скрытая правда о сексуальности — это история о том, как один вид сексуального выражения был назван нормальным, а также необходимость признать бездну разновидностей сексуального опыта.


Тони Моррисон

Но есть и другие важные вопросы. Почему «величие» в искусстве так часто агрессивно? Почему «великая» литература должна быть длинной? Является ли «регионализм» специальным ярлыком для удаления неугодных? Почему «великая» архитектура — непременно поражающая глаз с первого взгляда в отличие от «туземной» архитектуры, которая должна изучаться в связи с климатом, в котором она существует? Почему дизайн одежды, часто гротескное и фантастическое отображение личности, — «низкое» искусство? Потому, что у одежды есть практическое применение? Не является ли обожание «чистого» искусства только потому, что у него нет назначения, нелепым? Почему в языке тела нас учат уважать агрессивные, вторгающиеся техники? Громкость? Грубость? Вопросов довольно много, и все они помогают атаковать взгляды привилегированной группы.

Давно пора пересмотреть подходы к искусству, как когда-то была пересмотрен взгляд на систему, где Солнце вращалось вокруг Земли. Среди женщин есть великие писатели, и их будет еще больше, если они продолжат отстаивать свою свободу.

Бонус

18 женщин-ученых, получивших Нобелевскую премию
Подкаст об Урсуле ле Гуин и ее идеях — http://heresyhub.com/heresy-hub-16-ursula-le-guin-anarhizm-kropotkina-sosuschestvovanie-s-mirom/

По вопросу написания крутых статей обращайтесь к Мор.

Женщины-авторы! Есть страх писать от мужского лица? / Ворон Ольга

У меня вчера эпический разговор произошёл в сети. У меня спросили, не страшно ли мне писать от мужского лица. 

Сперва я даже не поняла, о страхе перед чем может идти речь, страхе чего, простите? В процессе объяснений было выяснено, что, оказывается, есть у части авторов-женщин (понятия не имею насколько большой части) страх перед написанием текста от имени мужского персонажа. Опасаются, что это будет вызывать у читателей отторжение и упрёки в слишком женском (бабском, ага) поведении персонажа. 

Собственно, о себе. У меня такого страха никогда не было. Хз, почему. Мужчин люблю, наверное… поэтому всегда пыталась их понять.  Ну и соавтор, муж, муз и хранитель мой — Ворон… Клюв у него большой — долбанёт бережно, но точно и неотвратимо за всякую хню, которую он посчитает портящей репутацию «голубятней»- мало не покажется ))) В общем, мужские образы я пишу давно и прочно, вообще не переживая на тему того, что поведение моих героев кому-то покажется «бабьим». Если кому показалось, то… либо не показалось, а так задумывалось (например, герой Брынза из «Край света» или герой Стас из «Царь Горы», Ай из «Каменной Воды» и ещё парочка кренделей такого же разлива), либо читатель — сверхозабоченный и бабы ему мерещатся везде — несите тесты Роршаха, будем ржать! Два романа, в которых мужские герои получились, кмк, не совсем так, как хотелось — Ангелы и Сезон охоты — тем ни менее, я так же не боюсь выставлять на портале. ) Потому что  бабского там поведения нет, а есть определённое соплежуйство героев, но оно — мужское ) (хотя некоторым мужчинам такой взгляд на их поведение и не нравится 😉 )

Так вот. Я после вчерашнего разговора, ответив на вопрос и предложив, если что,  свою помощь в редакции сцен от мужского лица, задумалась над тем, какие проблемы у людей возникают… 

И вот какие мысли.

Очень уж зацеплены некоторые авторы-девушки за мнение читателя. Настолько, что выглядит это в духе садо-мазо — выкрутить себя и в себе всё, лишь бы кто-то там, ноунейм из сети, сказал своё веское слово. И, честно говоря, я не замечала такого за авторами-мужчинами, пишущими от женского лица. Сколько их видела, сколько читала — в большинстве своём, никто не заморачивается тем, чтобы хоть как-то достоверно описывать из головы женского персонажа. У процентов восьмидесяти — если женщина-героиня, то они попросту описывают мужчину, боевого товарища, но с титьками и которого ещё и как силиконовую куклу можно использовать — всё. И не беспокоятся на этот счёт! Особенно это хорошо заметно, когда пишут всяких героинь — боевых вумен. Всё, туши свет! Эти плакатные картинки в стиле Лары Крофт даже близко на реальных женщин не похожи. Там тупо мужское поведение, умноженное на мужские же представления о ПМС. Всё. Ииии? И — нет, мужчины-авторы не парятся вопросом понравится или нет женщинам-читателям их «франкенштейн». Кому не понравилось — в бан, всё, блондинка-дура, сама виновата, иди читай свой тупо_лыр! — мужской вариант «ой,всё». И — да, самое интересное. что женщины-читатели в ответ только охают и соглашаются — либо идти в бан, либо читать франкенштейна. А вот некоторые (опять-таки долю таковых в общем числе я не знаю и даже не планирую вычислять) женщины-авторы очень заморачиваются описанием психологии мужского персонажа, пытаясь добавить достоверности, и при этом, в качестве единственного мерила достоверности определяют мнение читателей-мужчин…

Что это? Почему? 

Некоторым женщинам-авторам нравится литературное садо-мазо?! 

При зрелом размышлении мне кажется, что нет.
Предполагаю (лишь предполагаю!), что дамы, склонные рефлексировать на мнение читателей о своих героях-мужчинах, испытывают несколько сложностей в своей работе из-за высоко поставленных планок и несоответствия своих целей и увиденного результата. Они решаются описать героя очень достоверно и психологически выверенно, но: а) не имеют опыта, б) не имеют консультанта, с) у них нет моего Ворона корректора-психолога. Отсюда — необходимость доверять читательским отзывам безоглядно. 

Вообще, желание описывать психологизм героя — это отлично. Но в силу малого опыта тесного закадычного общения с мужчинами (да, да, где они могут ржать при слове «лопата» и рассказывать о мусоре в пупке…), многие дают описания больше психологических механизмов либо идеалистических, либо женских… И, соответственно, это может давать негативные отклики в духе «да у него бабское поведение!». И это ещё вариант из самых щадящих! 

Ведь читатель тоже человек и подчас — изрядно кхм… затараканеннный. Отсюда — проблема с высокой ранимостью автора — он открыт для отзыва, а читатель со своими психологическими проблемами выдаёт кучу дерьма, от которой автор уже не успевает увернуться… Потом виток за витком появляется страх.. 

Видимо, по великому счастью, я как-то бодро пролетела тот момент, когда можно было бояться, выкладывая в сеть очередной текст «от мужского лица» — у меня этот период пришёлся на ещё досетевую эпоху, поэтому таких проблем не возникало ) Меня ругали и резали мне правду-матку мужчины, с которыми я общалась вне сети и пара человек, с которыми в сети приватно (калуга, привет!), и поэтому это могли быть откровенные, но всегда уважительные друг к другу беседы о тексте. 

А девушек, которые сейчас начинают писать от мужского лица, мне откровенно хочется поддержать! Не опускайте руки! И не доверяйте всему, что вам напишут читатели в интернете! На заборе, как известно, написано совсем не «доски». 

Пожалуйста! Пишите! Творите! Всё со временем приходит и с опытом. Главное — делать то, что считаете должным! И будь, что будет ) 

Ну и чуток моих «кошачьих» советов:

1. Больше читайте мужских журналов, блогов, комментариев, смотрите «их» фильмы, слушайте «их» музыку — то, что создано изначально не для «бабских ушей»

2.  Пройдитесь по паре-тройке сайтов мужских тематических сообществ а-ля «мужское движение» — снимите лапшу с ушей и скиньте розовые очки с глаз — такими мужчины тоже бывают! И ВОТ ТАК они в реальности относятся к женщинам. А не это всё, что вы услышали из мелодраматичных фильмов и прочитали из лирических книг. 

3.  Дружите с мужчинами не для чашечки кофе и не в качестве запасного аэродрома, а как коллеги по работе, друзья по школе и напарники по кегельбану — тогда они начинают изливать душу не для того, чтобы ослепить, вскружить голову и потрахаться, а для того, чтобы дружить. От таких друзей и можно услышать — каково оно всё изнутри?!

4. Нужен мужской разговор и мужское поведение? Записывайте реальные услышанные разговоры и ситуации — наиболее выпуклые, яркие, сочные — они потом помогут сделать персонажей живее. Записывайте везде — перепалку в очереди, на улице, мат водителя подрезанной Газели, лепет пьяного у борделя, жесты глухонемого бомжа перед особняком… 

5. Можно попросить товарищей или родных мужского полу устроить мозговой штурм на тему «чтобы в такой ситуации сказал/сделал» на месте персонажа — иногда это устраняет затык до того, как он возник в определённой сцене

6. Увлекитесь каким-нибудь чисто мужским делом — рыбалкой, охотой, катанием на снегоуборочных машинах в спецовке… Главное — побудьте рядом с теми, кого собираетесь описывать — запаситесь ощущениями от быта, а не от красивой картинки из фильма 

7. Сходите в спортзал и подкачайтесь. Даже месяца на тренажёрах хватит, чтобы чуток укрепить мышцы и вдруг осознать себя сильнее. Уже легко открываешь банки консервов, уже не требуется звать на помощь, когда нужно отодвинуть мебель… Так вот — сразу понимаешь, насколько же мужчина сильнее и ему проще — он не будет звать на помощь не потому, что это — бабские сопли, а потому что он — может, у него есть на это силы. Спортзал в помощь — осознаете разницу. В поднятых жимом килограммах. 

8. Оставьте к едрене фене эти красивые спортивные торсы где-нибудь на обложках журналов для педиков. Смотрите на реальные фигуры реальных мужчин. У всех свои проблемы и свои изюминки. Супер-боец в среднем и тяжёлом весе? — с пузиком, ага. Ловелас и повеса? — С залысинками, которые усиленно скрывает. Умняшка студент? В очках, дрыщавый и прыщавый, так что — фу. Будьте ближе к жизни — всё это и есть достоверность. 

9. И да. Очень важный момент — в норме, мужчины не думают о женщинах каждые пять минут. И мысли о том, чтобы кого-то трахнуть не является у них доминирующей. В норме. Они чаще думают о сне, пище  и удовольствиях — сексе, игрушках в комп или фильмах, гонках на машинах или походах. Секс в числе удовольствий — всего лишь ещё одно удовольствие, а не нечто отдельно стоящее и архиважное.  И уж совсем мужчина не думает о том, как бы жениться, покрасоваться в свадебном костюме и сделать штук шесть-семь миленьких детишек, а главное — задарить свою жену цветами и платьями с бриллиантами… 

10. Ну и самое главное… Любите мужчин. Со всеми их слабостями, вонючими носками и мусором в пупке. Мужчины — они хорошие, правда. Очень ранимые, трогательные, хрупкие. И без любви — чахнут. 

Если кто знает, что ещё по этой теме — скажите, мне интересно послушать ) 

Как писать сильных женских персонажей — 2022

Сильные женские персонажи могут охватывать множество разных типов женщин с разными мнениями о том, что считать «сильным». Чтобы написать сильных женских персонажей, следует избегать старых тропов и стереотипов (таких как девица в беде или ворчащая жена), поскольку они могут нанести ущерб восприятию вашего женского персонажа в целом. Если вы хотите написать сильного женского персонажа, ознакомьтесь с некоторыми общими характеристиками ниже:

  1. У нее есть собственное мнение .Сильная главная героиня будет прислушиваться к своим инстинктам и принимать собственные решения, основанные на ее собственной системе ценностей (даже у злодеев есть свои причины для своего выбора). Она будет совершать ошибки, но всегда будет стараться извлекать из них уроки. Сильный характер не застрахован от влияния, но у него есть свои мысли и чувства по поводу своего мира и того, что в нем происходит.
  2. Она сама по себе . Сильные женские персонажи не обязательно должны быть одинокими, независимыми женщинами.Они могут быть в отношениях и заботиться о своих партнерах, не будучи слабыми или созависимыми. Однако у сильного женского персонажа есть своя идентичность и траектория, по которой она следует, а также свои амбиции и цели вне отношений с другим человеком.
  3. У нее есть недостатки . У сильных женских персонажей есть трудности и недостатки, как и у всех остальных, но что делает их сильными, так это то, как они справляются со своими недостатками. Даже у самых сильных персонажей есть слабости, но это то, что очеловечивает их и делает их близкими для зрителей.
  4. Она сама по себе сильная . Что делает женщину «жесткой»? Термин субъективен. Является ли стойкость просто способностью персонажа физически сбивать врагов? Или это может быть ее способность быстро думать под давлением или вести переговоры с влиятельными лицами? Мать-домохозяйка может быть такой же жесткой, как солдат — роль женщины не обязательно определяет, кем она является как личность.

Найдите собственную комнату: 10 лучших советов для женщин, которые хотят писать | Жизнь и стиль

Как пишет женщина? Эта женщина пишет на своем ноутбуке в постели, накрашенная губной помадой.Она выглядит довольно нелепо. Ей хотелось бы, чтобы подростки внизу шумели меньше и периодически спускались вниз, чтобы покричать на них и взять немного печенья, может быть, немного сыра, небольшую закуску, которая ей нужна, чтобы прокормить себя через каждый второй абзац или около того.

Эта женщина хотела бы быть похожей на тех молодых людей, которых она видит пишущими в кафе или в автобусе, которые, кажется, могут писать где угодно. Она хотела бы, чтобы она не была так дорожила тишиной и покоем, и вспоминает, что раньше этого не было. На самом деле, она обычно сидела рядом с мужчиной в редакции газеты, который был весь в никотиновых пластырях, жевал никотиновую жвачку и пил двойной эспрессо до тех пор, пока не начинал вибрировать.Тем не менее, она всегда уложилась в срок. Он этого не сделал, поэтому находился в постоянном состоянии пыток.

Все изменилось, журналистика изменилась, и ей больше не нужно было ходить в офис. Действительно, когда она работала в правой газете, она сказала редактору, что это вызывает у нее депрессию, поскольку все они были фашистами. Она смутно надеялась, что ее уволят. Вместо этого ей прислали цветы и сказали, что ей больше не придется приходить. Позже она поняла, что с ней успешно справились, что было для нее совершенно новым опытом.

Очевидно, эта женщина — я, а помада просто странная. Что я могу сказать? Это как-то связано с моей мамой и храбростью. Никто этого не видит. Я один, но это знак того, что я двигаюсь между внутренним и внешним миром. Вот что такое письмо, колебание между внутренним и внешним. ( Совет 1: найдите свой аналог губной помады. Это начало.)

Когда мы спрашиваем: «Каковы условия, в которых женщины должны писать?» на самом деле мы спрашиваем: «Каковы условия, в которых женщины должны думать?» Это так просто.И это так сложно. Мы спрашиваем, можно ли когда-нибудь принимать всерьез или хотя бы ценить то, что мы думаем. «Писать — это действительно способ мышления — не просто чувствовать, но думать о вещах, которые несопоставимы, нерешены, таинственны, проблематичны или просто приятны»: Тони Моррисон. ( Совет 2: черпайте вдохновение у великих, но не сравнивайте себя с ними. Сравните себя с посредственными мужчинами, которые процветают повсюду.)

Откровенные женщины «неприятны». У меня всегда были письма ненависти

Я журналист, я не пишу художественную литературу, но то, что советует Моррисон, — это то, что может сделать хорошая журналистика.Речь идет о том, чтобы слушать и обдумывать всю информацию, которую нам сбрасывают, находить голос как-то в этой какофонии. Неудивительно, что мне нужна тишина.

( Совет 3: Я часто даю этот совет начинающим писателям, если я преподаю уроки журналистики, и они не хотят этого слышать – снимайте наушники. Это.) Я знаю больше о том, как люди думают, слушая болтовню в автобусе, чем я когда-либо узнаю, отправляясь в Вестминстер. Я знал, кто победит на выборах, потому что слышал, как мамы на школьной площадке колеблются.Я сообщил об этом известному пиарщику. «Мамы на школьной площадке?» — усмехнулся он, по-видимому, не подозревая, что такие женщины вообще имеют право голоса. Его сторона проиграла. Собственно, труд.

Слушание, чутье, эти навыки развиваются, но как при этом зарабатывать на жизнь? Это, конечно, то, что так потрясающе в книге Вирджинии Вульф « Собственная комната », опубликованной 90 лет назад в этом году, и в эссе о проверке ее собственной привилегии, блестящем соединении материальных условий с реальными мыслями.«У женщин было меньше интеллектуальной свободы, чем у сыновей афинских рабов». Она могла так писать, потому что у нее было наследство. ( Совет 4: у есть личный доход. Не совсем… но есть еще один навык, который поможет вам помимо писательства. Эти навыки могут способствовать работе, а не отнимать от нее.)

Я не могу лгать о текущем состоянии моей отрасли. Газеты в упадке. Мы раздаем все это бесплатно онлайн. Сделать карьеру халтурщика сейчас непросто.

Это тот момент, когда я должен сказать, что мне очень повезло… ( Совет 5: никому из моего окружения не повезло.Вы должны быть хорошими. И вы настолько хороши, насколько хороша последняя написанная вами вещь. Женщинам нужно выступить вперед. Паника внутри? Синдром самозванца? Поверьте мне, это никогда не пройдет, так что живите с этим.)

Если вы родом из страны, где вашей главной целью было работать в Boots, то не ждите, что кто-то поймет. Когда я начал писать для Guardian , реакция моей мамы была такой: «У нас в Ипсвиче такого нет». Когда я ходил через дорогу от своей муниципальной квартиры за бумагой — а в те дни все передавалось по факсу — парни в магазине говорили: «Только немного печатаю, а потом люблю?» Даже сейчас сосед скажет: «Можно зайти выпить кофе? Я мечтаю стать обозревателем.«У каждого есть свое мнение, поэтому они думают, что могут делать то же, что и я. Как и в случае с романами — у каждого есть внутри, и там они должны оставаться — у каждого может быть пара колонок. Умение состоит в том, чтобы поддерживать его. ( Совет 6: это то, что я имею в виду под фронтом. Развивайте его. И быстро.)

Все больше и больше я вижу, что то, что сдерживает женщин – помимо денег и социального класса, которые, конечно, остаются самым большим фактором в средства массовой информации, в которых преобладают люди, получившие частное образование, — это то, с чем мы можем что-то сделать.И в этом заключается эта ужасная потребность нравиться. Я бы не советовал тем, кто хочет нравиться, зарабатывать на жизнь писательством. Некоторые могут любить вас, но женщина с собственным мнением считается неприятной. И, как ни странно, шлюха.

Используй свои состояния – гнев, отчаяние. Они ваше топливо

Я всегда получал письма с ненавистью и даже с угрозами смерти. В старые недобрые времена, по крайней мере, люди должны были получить почтовую марку, прежде чем они могли угрожать убить вас. Одной из моих любимых вещей была цветочная записка — помните их? – прислали мне на почту на Sunda y.Оно читалось как МУЖЧИНА.

В настоящее время, конечно, ненависть и желчь общедоступны, как в социальных сетях, так и в комментариях читателей. Часто я ловлю себя на том, что утешаю молодых, талантливых женщин, которых это опустошает. Загляните в Твиттер в любое время дня, и любая «откровенная» женщина будет растерзана. Откровенный теперь просто означает женщину, которая говорит. То, что мы просим от молодых писателей, невозможно: быть настолько толстокожим, чтобы вся брань могла смыть тебя, и при этом оставаться настроенным и чувствительным. Это уравновешивание, на которое у меня нет ответа, кроме дружбы и джина.( Совет 7: вам нужно разработать какой-то способ навигации в социальных сетях и найти там поддержку. Она там есть, поверьте мне.) чертова штука, которую можно достать, соединяющая левое, правое и центральное. Вы публикуете статью, и она нравится редактору. Это подарок. ( Совет 8: это становится все более редким, но хороший редактор – это наставник. Слушайте их. Они будут нарезать ваши лучшие предложения и вырезать ваши шутки, и однажды вы поймете, что хороший редактор – это все.)

Пока все идет гладко, есть еще одна проблема, так что давайте посмотрим правде в глаза. Дети. Можно ли писать и иметь детей? Да, конечно. Можно ли писать сколько угодно и иметь детей? Я не знаю. У меня был ребенок задолго до того, как я стал журналистом. Письмо может быть связано с заботой о детях. Или обстоятельства таковы, что этого не происходит, или что написание важнее воспроизведения. Все, что я хотел бы спросить, могут ли матери думать? Как и отцов, это все, что я знаю.( Совет 9: нет правильного способа сделать это. Мы все разные.)

Я могу тосковать по тишине и покою, но я часто писал из личного хаоса. Почему? Потому что любой, кто пишет, хочет изменить мир. Слово за слово. Иногда мне кажется, что я все еще сражаюсь в старых битвах, и мы идем назад. Повсюду я вижу парней, анализирующих политику, и молодых женщин, пишущих исповеди: старая дихотомия «мужчины думают/женщины чувствуют» продолжает повторяться. Это должно измениться. Мир, описанный нам клонированными людьми, сосредоточенными на старой партийной политике, рушится, старые системы рушатся.

( Совет 10: любите то, что вы делаете. Если вы не любите это и находите все это довольно одиноким, потому что это так, найдите что-нибудь другое.) Прежде всего, используйте то, что уже есть. Вы не можете заново придумать условия, в которых вы находитесь, но эти условия являются вашим топливом — гнев, разочарование, отчаяние, месть, любовь, глупость, потребность… и письмо — это ваш путь к ясности, к пониманию того, что важно. В этом его сила.

Знай это в своем сердце. Никто не дает вам власть бесплатно. Вы должны принять это.Тогда владей им. И какую бы плату они вам ни предложили, попросите еще.

Сюзанна Мур выступит на книжном фестивале в Дареме, посвященном 90-летию романа Вирджинии Вулф «Собственная комната», в субботу, 12 октября

«Как написать чертовски хорошую женщину» к «Как написать чертовски хорошего человека» и использует аналогичный подход к учету пола в характеристике.

Пожалуй, самый лаконичный совет по написанию женских персонажей, который я когда-либо слышал, исходил от комедийного сценариста Эрин Гибсон.

Просто напиши чувак и шлепни на него юбку.

Я бы хотел оставить вас с этим содержательным, единственным ответом, но это не совсем вся история. В идеале не должно быть сложно написать персонажей любого пола, потому что, несмотря на определенные физические различия, мы все люди, и именно к этому совету, приведенному выше, мы и стремимся. Но, что менее идеально, мы все знаем, что мужчины и женщины ведут себя и реагируют на вещи по-разному.

В художественной литературе мы часто совершаем ошибку, преувеличивая эти различия, чтобы создать и увековечить ложные стереотипы, тогда как в действительности различия между мужчинами и женщинами имеют гораздо более тонкие нюансы и имеют очень мало общего с нашими физиологическими различиями.

Прежде чем мы начнем, следует иметь в виду, что, хотя я и постараюсь охватить как можно больше, на эту тему можно было бы написать и написали целые книги. В этой статье я предоставлю класс 101, специально разработанный, чтобы помочь вам написать сложных, привлекательных персонажей.

Традиционная женщина

Давайте начнем с определения того, как можно описать традиционное представление о женщине. Эти традиционные качества представляют женский идеал, по которому будут судить о вашем характере.Это качества, которых она может стремиться достичь или от которых пытается убежать, сознательно или бессознательно. Идеализированный персонаж любого пола представляет собой фантазию – символ исполнения желаний со стороны рассказчика или автора.

  • деликатный
  • эмпатий
  • уязвимых
  • ответственный
  • воспитательный
  • пассивные
  • социальные
  • социальные

Вы заметите многие из этих прилагательных Allude к виду слабости, главным образом в противостоянии качества «силы мы традиционно ассоциируем с мужчинами.Правда в том, что архетип «Сильный женский характер» существует потому, что сила до сих пор считается редкостью среди женщин — «причудой», которая их выделяет. Хотя это идеализированное качество для обоих полов, сила является ожидаемой нормой для мужчин.

Часто мы путаем женскую «силу» с физической силой — таких героинь, как Чудо-женщина или Китнисс Эвердин. Но обычно, когда мы говорим о «сильном» женском персонаже, мы имеем в виду ее свободу действий. Такие персонажи, как Матильда, Гермиона Грейнджер, Джейн Эйр и Лисбет Саландер, считаются хорошими примерами женских персонажей, которые сложны, неотразимы и активно управляют повествованием.Все они также являются примерами хитрых, дерзких аутсайдеров, борющихся против социальной стигмы, особенно Лисбет Саландер, ангел-мстительница-феминистка.

Сильные женские персонажи не обязательно должны быть воинами, но им нужна глубина. Нажмите, чтобы твитнуть

Тем не менее, важно помнить, что «сильный» женский персонаж не всегда должен быть вдохновляющим или сочувствующим. Дейзи Бьюкенен, Леди Макбет, Анна Каренина и Эмма Бовари — печально известные примеры своенравных женщин, вызывающих у нас интерес.

Идеальная женщина

От Девы Марии до жены Одиссея Пенелопы и королевы Виктории понятие «идеальная женщина» широко описывает женщину изящную, заботливую, послушную, умную, загадочную и сексуально пассивную. . Эти идеалы подвергались критике, потому что они были продиктованы, по большей части, писателями-мужчинами, художниками и философами, как, например, в этом примере из Шекспира.

Кто такая Сильвия? Какая она,
Что все наши холопы хвалят ее?
Свята, прекрасна и мудра она;
Небеса даровали ей такую ​​милость,
Чтоб ею можно было восхищаться.

Она такая же добрая, как и справедливая?
Красота живет с добротой.
Любовь восстанавливает ее глаза,
Чтобы помочь ему в его слепоте;
И, получив помощь, обитает там.

Тогда споем Сильвии,
Что Сильвия превосходна;
Она превосходит всех смертных
На унылом земном жилище;
Ей гирлянды принесем.

– Уильям Шекспир, Два джентльмена из Вероны

Несмотря на ограничения, которые они традиционно применяли, можно целенаправленно использовать и играть с этими идеалами. В (500) Days Of Summer главный герой Том встречает и влюбляется в женщину своей мечты, Саммер. Однако все идет наперекосяк, когда Том игнорирует ее стремление к более случайным отношениям, а когда она бросает его и обручается с другим мужчиной, он впадает в депрессию.На момент выхода зрители, казалось, сочувствовали Тому и очерняли Саммер, но актер Джозеф Гордон-Левитт (сыгравший Тома) утверждает, что они упустили суть.

Я бы посоветовал всем, кто влюблен в моего персонажа, посмотреть его еще раз и проверить, насколько он эгоистичен… У него развивается легкая бредовая одержимость девушкой, на которую он проецирует все свои фантазии. Он думает, что она наполнит его жизнь смыслом, потому что его не волнует многое другое, что происходит в его жизни… Это нездорово.Это влюбиться в идею человека, а не в самого человека.

– Джозеф Гордон-Левитт, Playboy , 2012

У «хорошего» женского персонажа есть свои планы, мнения и взгляды. Нажмите, чтобы твитнуть

Модель идеальной женщины остается сильной, и любая женщина – реальный или вымышленный – будет известно. В упрощенном смысле это то, чему ваш женский персонаж будет либо пытаться подражать, либо бунтовать против него, сознательно или бессознательно, и его комфорт в собственной шкуре будет отмечен на фоне того, насколько он близок к идеалу или далек от него.Одним из лучших примеров женского персонажа, олицетворяющего эту борьбу, несомненно, является Бриджит Джонс, чья жестокая и честная трагикомедия нашла отклик у читателей.

У Тома есть теория о том, что гомосексуалы и одинокие женщины в возрасте тридцати лет имеют естественную связь: оба привыкли разочаровывать своих родителей и общество считает их уродами.

– Хелен Филдинг, Дневник Бриджит Джонс

Сплетница

минимальные требования к рассказу о женских персонажах.Невероятная простота теста действительно подчеркивает, насколько шокирует то, что так много фильмов не могут его пройти, и то же самое часто относится к книгам. Чтобы пройти тест, история должна сделать всего три основных вещи.

  1. В нем должно быть как минимум две женщины,
  2. которые разговаривают друг с другом
  3. о чем-то другом, кроме мужчин.

Дело в том, что женщины всех возрастов разговаривают друг с другом, много . Обычно женские круги болтунов негативно воспринимаются как «сплетни», подразумевая, что их обсуждение не имеет ценности.Интересно, что еще в средневековой Европе этот термин первоначально описывал обмен полезной информацией между акушерками и крестными родителями во время родов — событие, в котором не участвовали мужчины. Поэтому, возможно, неудивительно, что содержательные, значимые разговоры между разными женскими персонажами так часто отсутствуют в работах писателей-мужчин — разговоры, о которых они могут мало знать или считать достаточно важными, чтобы включить.

Исторические и фэнтезийные истории, действие которых происходит в более угнетающих патриархальных мирах, могут показаться нарративами, в которых у менее влиятельных женщин будет меньше возможностей говорить, но реальная жизнь предполагает обратное.Чувство товарищества всегда сильнее в трудные времена, и женщины с большей вероятностью захотят найти друг друга для общения и поддержки, когда их коллеги-мужчины заставят их чувствовать себя отчужденными.

Назначение достаточного количества ролей женским персонажам в вашей истории не должно быть похоже на выполнение требований квоты. Женщины составляют более половины населения мира; представление и вовлечение их в разговор друг с другом является точным отражением знакомой реальности.

Женщина-клише

Самый простой способ избежать клише и штампов — просто написать отдельного человека, а не тип человека.Гендер сам по себе не определяет нас, но внешние силы порождают острое осознание этого. Общество, политика и культура вовлекают гендер в бесчисленное множество способов, а это означает, что это далеко не единственное влияние.

При этом принятие сознательного решения о создании персонажа означает принятие сознательного решения относительно его пола, и как только вы решите сделать персонажа женским, трудно остановить поток предубеждений в вашей голове, особенно если вы переписывая с точки зрения другого пола.Если вы чувствуете, что застряли, обратиться к этим знакомым клише слишком просто. Вы можете даже не осознавать, что делаете это.

Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы подыгрывать стереотипам, если хотите, если этот выбор осознанный и безобидный. Например, написание комедии обычно основано на узнаваемых карикатурах, хотя для некоторых людей это все еще может быть проблематично. Один из приемов, который вы могли бы попытаться проверить, насколько пол вашего женского персонажа повлиял на ее личность, — представить ее мужчиной, а затем изучить, какое влияние этот переход оказывает на ее личность, ее поведение и роль, которую она играет в жизни. история.

Если вы согласны с идеей гендера как поведенческого модификатора, созданного обществом, вы можете попробовать еще один прием — определить общество, в котором живет ваш женский персонаж, чтобы помочь вам определить, кто она такая. Задайте себе такие вопросы:

  • Каковы ожидания женщин в этом обществе?
  • Существует ли иерархия для женщин?
  • Это патриархат или матриархат?
  • Ваш персонаж конформист или нонконформист?
  • Кто будет ее ближайшим доверенным лицом?
  • Довольна она или недовольна отведенной ей ролью?

Такого рода вопросы применимы к любому миру — реальному или фантастическому, историческому или современному.

Настоящая женщина

Поскольку принадлежность к мужскому полу по-прежнему предполагается по умолчанию, пол мужского персонажа вряд ли будет играть столь же важную роль в его характеристике, как женский персонаж. Быть женщиной путают с «чертой», наравне с трусостью, умом или уверенностью. Из-за этого женщины кажутся «другими» — добавление «ab» к «нормальному» мужчине. Эта тревожная идея «инаковости» широко распространена и лежит в основе почти каждого негативного женского стереотипа.Некоторые считают, что пол — это не бинарное изображение черного и белого, поэтому авторы не могут изобразить правдоподобную женщину, просто перевернув мужчину, или наоборот.

Написать женщину не значит найти некую теоретическую противоположность мужчине. Нажмите, чтобы твитнуть

«Хороший» женский персонаж должен иметь свои собственные планы, мнения, доверенных женщин и быть способным принимать решения и вести независимую жизнь от любого другого персонажа, даже если она находится в роли рабыни или служит второстепенным или третичным персонажем.

Так как написать чертовски хорошая женщина? Во-первых, отбросьте идею мужского персонажа по умолчанию. Затем рассмотрите ее планы, мнения, доверенных лиц и мир, в котором она живет, особенно с точки зрения ее роли в нем. У привлекательных персонажей есть цели, даже если они не в центре сюжета, поэтому убедитесь, что ей есть чего хотеть. Рассмотрев, как пол влияет на эти факторы, но принимая во внимание и другие влияния, обратите внимание на то, как ее представления о гендерных ожиданиях влияют на ее поведение и мнения.

Сделайте все это, и вы начнете писать правдоподобного, привлекательного женского персонажа, но это не должно останавливаться на достигнутом. С тех пор, как эта статья была опубликована, многие читатели поделились важными мыслями в нашем разделе комментариев; мы настоятельно рекомендуем вам продолжить чтение и посмотреть, что они говорят.

Вы также можете прочитать статью «Что делает сильный женский персонаж – это не то, что вы думаете и как избежать написания главного героя Мэри Сью», чтобы получить дополнительные полезные советы, или ознакомьтесь со статьей «Как лучше узнать своих персонажей с помощью этого нового устройства» с этими доверенными женщинами в разум.Каковы ваши советы по написанию великих женских персонажей? Присоединяйтесь к обсуждению в наших комментариях.

сообщите об этом объявлении

Женщины и мужчины пишут по-разному? – язык: феминистский справочник

Название этого поста — вопрос, который мне часто задают. Обычно вопрошающий хочет (а) подтверждения того, что различие действительно есть, и (б) списка основных стилистических особенностей, отличающих женский почерк от мужского. Однако, если вы читали этот блог раньше, вы не удивитесь, узнав, что мой фактический ответ не так прост.

Когда люди задают вопросы о различиях между мужчинами и женщинами, ими редко движет праздное любопытство. Они могут сформулировать вопрос как нейтральное исследование фактов по заданному вопросу («как мужчины и женщины делают Х?»), но часто основной вопрос больше похож на «почему у женщин проблемы с выполнением Х?» или «Что женщины делают неправильно, когда делают Х?» В отношении языка этот последний вопрос неизменно популярен: он является отправной точкой для всех статей «521 вербальная вредная привычка, которые женщинам действительно нужно исправить».В последнее время критики, которые пишут этот материал, были озабочены тем, как женщины говорят. Но есть также давняя традиция критики, которая фокусируется на том, как женщины пишут.

Один из комментаторов, которому удалось связать эти два события, — Наоми Вульф. В статье, которую она написала прошлым летом, в которой она критикует использование молодыми женщинами высокопарных словесных фраз, Вульф предположила, что эти «деструктивные речевые привычки» также заразили женское письмо. Среди студентов университетов, по ее словам,

Даже самые блестящие [женщины] склонны избегать смелых декларативных предложений и менее убедительно организовывать свои аргументы [чем мужчины].

Как я уже говорил, это заявление не выдерживает никакой критики. Но это именно тот тип утверждений, которые обычно не подвергаются тщательной проверке, потому что они повторяют то, что мы уже слышали или читали миллион раз. (Фальшивая) связь, которую Вольф устанавливает с женской речью, придает ее аргументам современный оттенок, но, по сути, она просто перерабатывает очень традиционный взгляд на женское письмо — что оно отличается от мужского менее убедительным, менее смелым, менее логичным по своей структуре и менее индивидуальный в своем стиле.

Эта точка зрения была известна уже в 1922 г., когда датский лингвист Отто Йесперсен предпринял одну из первых попыток изучить то, что было известно о гендерных различиях в использовании языка. Женщины, по словам Йесперсена, в лингвистическом отношении были менее инновационными и менее предприимчивыми, чем мужчины:

Женщины предпочитают двигаться в центральном поле языка, избегая всего, что находится в стороне или причудливо, в то время как мужчины часто придумывают новые слова или выражения. …Тот, кто хочет выучить иностранный язык, поэтому всегда хорошо сделает на первом этапе прочтение многих дамских романов, потому что там они постоянно будут встречаться с…бытовыми словами и сочетаниями.

Йесперсен также сомневался в способности женщин организовать аргумент, используя сложный синтаксис, типичный для формального письма (читатели 21-го века должны обратить внимание, что слово «точка» в этой цитате означает «предложение»):

Мужской период часто похож на набор китайских коробочек, один внутри другого, тогда как женский период подобен набору жемчужин, соединенных вместе на нитке и и подобных слов.

Он говорит о том, что мужчины используют придаточные предложения, которые позволяют им определять логические отношения между точками («потому что…», «однако…», «поэтому…»), в то время как женщины просто связывают свои точки вместе в любом старом порядке, используя универсальный координатор «и».На самом деле, Есперсен, кажется, думал, что любое построение предложений представляет собой вызов среднему женскому уму:

Женщины гораздо чаще, чем мужчины, обрывают предложение, не закончив предложение, потому что начинают говорить, не подумав, что собираются сказать.

Если вам интересно, какие доказательства были у Йесперсена для этих огульных заявлений, ответ будет очень небольшим, и ни одно из них не выдержало бы проверки сегодня. Но тогда, как и сейчас, сомнительные утверждения о различиях между мужчинами и женщинами часто не подвергались сомнению, пока они резонировали с популярными секс-стереотипами.И если они казались несовместимыми со стереотипами, вы всегда могли найти способ сделать их подходящими — как Йесперсен умело демонстрирует в этом комментарии к эксперименту, который обнаружил, что женщины читают быстрее, чем мужчины:

Но эта быстрота не была доказательством интеллектуальной силы; некоторые из самых медленных читателей были весьма знатными людьми. …При быстром чтении каждое утверждение принимается немедленно и без проверки, чтобы заполнить пустующие камеры разума, в то время как при медленном чтении каждое утверждение подвергается инстинктивному процессу перекрестного допроса.

В 1977 году исследователь Мэри Хайатт предприняла попытку более систематического изучения мужских и женских различий в стиле письма. Она выбрала 100 отрывков из популярных художественных и научно-популярных произведений, созданных авторами мужского и женского пола, и подвергла их лингвистическому анализу, а также немного посчитала. Ее основные выводы заключались в том, что женщины использовали более короткие, менее грамматически сложные предложения, имели менее «авторитетный» стиль и с меньшей вероятностью, чем мужчины, писали так, чтобы они выделялись как «примечательные» или индивидуально узнаваемые.Другими словами, она в основном соглашалась с Есперсеном. Но так как это были 1970-е, она предпочла другое объяснение:

.

Основная причина, несомненно, в том, что женщины составляют меньшинство, которое скорее подчиняется, чем осмеливается. …они кажутся неуверенными в том, что им поверят, не хотят делать выводов, немного слишком настроены на то, чтобы сделать веселое лицо…

Методы

Хиатт также не соответствуют сегодняшним стандартам, что наиболее очевидно из-за того, что ее выборка данных была очень маленькой. С 1980-х годов технологические достижения позволили лингвистам работать с гораздо большими выборками.И я имею в виду НАМНОГО больше. Один ресурс, который часто используется лингвистами в Великобритании, Британский национальный корпус, содержит сто миллионов слов подлинного английского языка и был разработан, чтобы предложить «сбалансированную» выборку письменных жанров, от научных статей до передовиц таблоидов.

Но даже имея огромные объемы данных и мощные компьютеры для их обработки, ответить на вопрос, пишут ли мужчины и женщины по-разному, непросто.

Методы, используемые в корпусной лингвистике, довольно хорошо позволяют определить отличительные черты письма конкретного человека.Именно эти методы позволили установить, что «Роберт Гэлбрейт», малоизвестный автор умеренно успешного криминального романа, на самом деле был Дж. Роулинг пишет под псевдонимом. Аналитик сравнил черты текста Гэлбрейта с тем, как те же черты использовались в текстах, о которых уже известно, что Роулинг. Совпадение было достаточно близким, чтобы он пришел к выводу, что «Гэлбрейт» должен быть Роулинг (заключение, которое Роулинг затем подтвердила).

Но определить языковую «подпись» отдельного человека легче, чем сделать то же самое для целой социальной группы, особенно такой большой и внутренне разнообразной, как «женщины» или «мужчины».Это разнообразие означает, что любое обобщение, основанное на средних групповых показателях, будет ложным для большого числа людей.

Вопрос осложняется еще и тем, что связь между полом и языком часто бывает не прямой, а опосредованной чем-то другим. Например, поскольку письмо — это то, чему люди обычно учатся на формальном обучении в школе, мужчины и женщины могут писать по-разному, потому что у них не было одинакового доступа к образованию. Если это так, то называть это «гендерным различием» несколько неправильно: существует связь с гендером, но различия порождаются не гендером как таковым, а связанным с ним образовательным неравенством.

Еще одним фактором, влияющим на стиль письма, является жанр, в котором кто-то пишет (и, соответственно, тема, о которой он пишет). Вы не найдете одних и тех же языковых моделей в академических статьях и романах; вы не найдете точно такие же закономерности в статьях по истории и физике, в романах и приключенческих боевиках. Этот вид вариаций может также иметь гендерное измерение, поскольку во многих письменных жанрах преобладают либо мужчины, либо женщины. Если вы обнаружите различия между мужчинами и женщинами в образце художественной литературы, где мужские тексты — это в основном триллеры, а женские — в основном романы, может быть трудно отделить влияние пола от влияния жанра.

В ходе одного исследования языка блогов исследователи обнаружили различия между мужчинами и женщинами-блогерами; но при ближайшем рассмотрении они оказались более тесно связаны с различием между «дневниковыми» блогами, содержащими личные размышления автора, и «фильтрующими» или контент-блогами, где автор комментирует ссылки, которые он/она рекомендует. Это выглядело как гендерная разница, потому что больше женщин в выборке создавали блоги-дневники, а мужчины — блоги для обмена контентом.Конечно, это само по себе гендерное различие; но это не гендерная разница в стиле письма, это гендерное предпочтение разных видов блогов.

Исследование блога было частично вдохновлено некоторыми исследованиями начала 2000-х годов, которые утверждали, что нашли способ определить пол неизвестного писателя с точностью 80%. Исследователи взяли фрагмент из 25 миллионов слов из Британского национального корпуса и подсчитали частотность большого количества языковых особенностей, ища особенности, чья относительная частота наиболее достоверно отличала тексты, написанные мужчинами, от текстов, написанных женщинами.Они обнаружили, что одними из лучших дискриминаторов были

.
  • личные местоимения (особенно формы «я», «ты» и «она»)
  • артикли «то» и «а»
  • количественные выражения, такие как «много» и «пятьдесят семь»
  • фраз, содержащих «из», например «полка с книгами».

Более высокая частота местоимений коррелирует с женским авторством, в то время как более высокая частота артиклей, числительных и словосочетаний «из» коррелирует с мужским авторством.

Вы, наверное, думаете: а что это значит и какое это имеет значение, если женщины используют больше местоимений, а мужчины используют больше артиклей? Когда кто-то утверждает, что женщины «избегают смелых декларативных предложений» или используют более банальную лексику или меньше придаточных предложений, мы понимаем, почему это имеет большое значение.Антифеминистки могут интерпретировать это так, как это сделала Йесперсен, как свидетельство интеллектуальной ограниченности женщин, в то время как феминистки могут интерпретировать это так, как это сделала Хайатт, как свидетельство того, что женский потенциал был ограничен сексизмом. Не так уж очевидно, какую более глубокую правду о мужчинах и женщинах мы можем вывести из разной частотности артиклей и местоимений.

Но у исследователей была теория. Они предположили, что писатели-мужчины больше всего заинтересованы в точном указании свойств объектов, в то время как писатели-женщины больше заинтересованы в построении отношений с читателем.Хорошо, это стереотип (мужчины увлекаются вещами, а женщины — людьми), но это не так откровенно сексистски, как «женскому письму не хватает логики/дерзости/силы». И по крайней мере у этих исследователей, в отличие от Йесперсена или Вольфа, были убедительные статистические доказательства закономерности, которую должна была объяснить их теория.

Тем не менее, если мы спросим, ​​как на самом деле выглядят эти мужские и женские способы письма, ответ будет чем-то вроде анти-кульминации. В одной из своих научных статей исследователи проиллюстрировали различия, сравнив первые абзацы двух книг по лингвистике, написанных мужчиной и женщиной.Книга мужчины начиналась так: «Цель этой книги…». Книга женщины, напротив, начиналась так: «Моя цель в этой книге…». Разница значительна в статистическом смысле (т. е. не просто случайна), но трудно придать ей более глубокое символическое значение, которое многие люди хотят, чтобы гендерные различия имели.

Но таково популярное увлечение своим предметом, что это высокотехнологичное исследование вскоре было переупаковано в более удобную для пользователя форму.Какой-то предприимчивый человек сделал на ее основе интерактивную программу и выложил ее на общедоступный сайт под названием «Гендерный джинн» (позже этот сайт закрыли, но что-то похожее есть здесь). Если вы вставите какой-нибудь текст в поле на его домашней странице, джинн угадает, кто автор — мужчина или женщина. Я следил за сайтом в течение трех месяцев, а также отследил выборку блогов, в которых люди размещали ссылки на Genie и комментировали свой собственный опыт работы с ним.

То, что люди неизменно делали с джинном — в большинстве случаев это было единственное, что они делали, — это вставляли образец собственного письма.Очевидно, они уже знали, были ли они мужчинами или женщинами, поэтому, по-видимому, они пытались выяснить, были ли их письма гендерно типичными. И когда Джинн сказал им, что это не так (что случалось часто: пока я наблюдал за ним, его показатель успеха никогда не превышал 68%), их реакция была поучительной. Почти никто не пришел к выводу, что что-то не так с программой или с основной идеей гендерных стилей письма. Чаще всего они задумывались над тем, почему они как личности не соответствуют профилю «нормального» писателя-мужчины или женщины.

Женщины, которых ошибочно принимали за мужчин, часто объясняли это тем, что они были бывшими пацанами или чокнутыми, не имеющими никакого отношения к «девчачьим» штучкам: ни одна из них не выглядела оскорбленной, когда им говорили, что они пишут как мужчины, а иногда они казались польщенными. . Мужчины, которых ошибочно отнесли к женщинам, напротив, чаще выражали недоумение, раздражение или дискомфорт. Их также дразнили другие люди в комментариях: они снова писали стихи? Были ли они тайными геями?

Эти противоположные ответы подчеркивают тот факт, что пол — это не просто различие, это иерархия.Как отмечает Кэролайн Криадо-Перес в своей книге «Сделай это как женщина» , делать что-то «по-женски» обычно означает делать это плохо или хуже, чем это сделал бы мужчина. Это ваша базовая модель дефицита, в которой мужчины устанавливают стандарт совершенства, а все, что делают женщины, в чем-то неполноценно, слабо и неполноценно.

Женское письмо, на первый взгляд, не является очевидным кандидатом для такой обработки. Если рассматривать письмо как базовый навык, в нем девочки с раннего возраста превосходят мальчиков, а если рассматривать его как искусство, то женщины веками преуспевали в нем.И все же сохраняется идея, что мужчины делают это лучше. Только вчера я услышал по радио, как писатель-мужчина объяснял, почему он предпочитает читать других писателей-мужчин: одна из причин, которую он назвал, заключалась в том, что мужское письмо попадает в точку (в то время как женское, как подразумевается, бесконечно ходит вокруг да около). Интересно, открывал ли он когда-нибудь «Поминки по Финнегану» или какой-нибудь роман Генри Джеймса?

Но этот вопрос — отвлекающий маневр. Когда кто-то высказывает общее возражение против женского письма, вы можете быть уверены, что на самом деле он возражает не против писательской части, а против женской части.И если это проблема, вы не можете решить ее, изменив свой стиль прозы. Однако есть одно проверенное временем решение, которое использовали писатели от Бронте до Дж.К. Роулинг: никому не говори, что ты женщина. Пишите под мужским псевдонимом или используйте свои инициалы и не появляйтесь на публике до тех пор, пока ваш талант не будет признан и ваш пол больше не будет иметь значения.

Но не выдаст ли игра ваш стиль письма? Ну, если вы J.K. Роулинг, изображающая из себя «Роберта Гэлбрейта», статистическое сравнение «его» стиля и вашего подлинного образца покажет, что вы Дж.К. Роулинг. Но другое дело, если ты незнакомая женщина, притворяющаяся неизвестным мужчиной.

Когда писательница Кэтрин Николс искала литературного агента, она проверила это, отправив точно такую ​​же рукопись под своим собственным именем и вымышленным мужским именем. Она обнаружила, что то, что читатели говорили о ее языке, зависело от того, чью работу, по их мнению, они читали. В то время как предложения Екатерины были описаны как «лирические», предложения ее альтер-эго «Джорджа» были «хорошо построены».Это был «Джордж», чье сочинение было воспринято более положительно: семнадцать проявлений интереса к двоим Кэтрин, он был, как сухо замечает Николс, «в восемь с половиной раз более успешным, чем я, в написании той же книги».

Опыт Николса показывает, что то, что заставляет письмо восприниматься как «мужское» или женское, может быть связано не столько с объективными характеристиками языка, который использует писатель, сколько с тенденцией читателей выбирать и интерпретировать данные в той или иной форме. способом, который отражает их ожидания.Как написала Кэрол Оманн в статье о приеме «Грозовой » «Высоты » (роман, язык которого навел одного рецензента на мысль, что его автор «Эллис Белл» (также известная как Эмили Бронте) может быть «грубым моряком»):

Существует значительная корреляция между тем, что читатели предполагают или знают о поле писателя, и тем, что они на самом деле видят или не видят в «его» или ее произведениях.

Вот, вкратце, и проблема. Нелегко убедить людей в достоинствах «женского стиля», но еще труднее убедить их в том, что на самом деле его нет.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Женщины, пишущие о культуре Рут Бехар, Дебора А. Гордон — Мягкая обложка

отзывов

«Богатая коллекция, которую я буду использовать при обучении выпускников и студентов о переплетении этнографии, нарратива, женского движения и феминизма. Эссе, созданные впечатляющим кругом ученых, эмпирически богаты и теоретически убедительны. Но самое главное, они задействуйте сложности мультикультурной, феминистской и многонациональной этнографии и истории, которые имеют значение для политики, науки и жизни.С учетом расовых и гендерных тонов эта книга отвечает на политические, общие и теоретические вызовы «Письменная культура » многослойными эссе, которые переписывают важный диапазон культурных разговоров», — Донна Харауэй, автор , профессор , Совет по истории сознания, UCSC

«С момента появления «постмодерна» в этнографии мы очень нуждались в чудесном томе, таком как этот, в котором «женщина» была бы поставлена ​​в центр дебатов. «Женщины, пишущие культуру» окажется столь же стимулирующим для нашего времени, как и его великий предшественник, «Женщины, культура и общество », был для 1970-х годов.— Хосе Э. Лаймон, Техасский университет

«Новаторская книга — провокационная, поучительная, богатая воображением — и ее приятно читать. Резкая, но всегда великодушная феминистская критика маскулинистского уклона в теоретическом каноне антропологических текстов, она экспансивно и образно отображает будущие направления феминистской антропологии. В трогательных и смелых актах реконструкции писатели этого сборника смело пересекают дисциплинарные и родовые линии, читая художественную литературу как антропологию, пишущую о театре как этнографию, переходя на личности, радикально переосмысливая отношения себя и других и, тем самым, само поле.Ученые-феминистки всех дисциплин найдут здесь подходящие текстовые и концептуальные стратегии, а также запоминающиеся голоса и сильные истории», — Марианна Хирш, Дартмутский колледж, автор книги «Заговор матери и дочери ».

Wilandrea Blair заключила соглашение о разработке с NBCUniversal Television & Streaming – Крайний срок

ЭКСКЛЮЗИВ : Women Write Now сотрудник Wilandrea Blair заключил контракт с NBCUniversal TV & Streaming на разработку проектов, которые будут производиться LOL Studios.

Объявление было сделано во время мероприятия Women Write Now Celebration, которое состоялось в субботу в NeueHouse Hollywood в честь получателей стипендий, включая Блэр, Даниэль Николет и Мони Ойедепо, а также приглашенных режиссеров, включая Габриэль Деннис ( A Black Lady Sketch Show ), Миган Гуд ( Гарлем ) и Бреша Уэбб ( Run the World ).

(слева направо) Мони Ойедепо, Даниэль Николет, Кэндис Уилсон Черри, Виландреа Блэр, Тай Рэндольф, Миган Гуд и Габриэль Деннис присутствуют на празднике LOL Studio Women Write Now.LOL Studios, Чарли Галлей/Хартбит

Запущенная в июле 2021 года организация Women Write Now – это комедийное сообщество, призванное защищать и продвигать новое поколение чернокожих женщин в комедиях посредством наставничества, защиты, производства и выставок. Программа, организованная комедийным брендом Кевина Харта и мультиплатформенной развлекательной компанией Laugh Out Loud, была разработана в сотрудничестве с Институтом Сандэнс и представлена ​​Чейзом Сапфиром. Блэр, Николет и Ойедепо были выбраны из более чем 670 претендентов на первый цикл инициативы, разрабатывая и производя свои комедийные сценарии под руководством и наставничеством отмеченных наградами режиссеров, лидеров отрасли, руководителей и производственной группы Laugh Out Loud, партнеров. из Института Сандэнс и один из трех вышеупомянутых приглашенных режиссеров.

Женщины пишут сейчас

Короткометражные фильмы, созданные в результате программы: Бадди и Бернис (сценарий Блэр, режиссер Деннис), Черная Карен (сценарий Николет, режиссер Гуд) и Берись за работу (сценарий Ойедепо). , и режиссер Уэбб) — теперь транслируются исключительно на Peacock. После их завершения у каждого участника была возможность представить новые проекты руководителям NBCUniversal и Laugh Out Loud, чтобы получить шанс заключить сделку по развитию с NBCUniversal Television and Streaming, при этом предложение Блэра было выбрано из трех.

«Женщины пишут сейчас» было создано из простого понимания — жгучей идеи о том, что должно быть больше чернокожих женщин в комнате сценаристов, на месте режиссера и в контроле над зеленым светом», — сказал президент Laugh Out Loud Тай Рэндольф. «Было по-настоящему вдохновляюще видеть, как то, что началось как семя идеи для писательского сообщества, быстро превратилось в деревню художников, союзников, руководителей, наставников и спонсоров, которые собрались вместе, чтобы наладить связи, столь же значимые, как и произведенная работа.

«Благодаря нашему сотрудничеству с Laugh Out Loud мы работали вместе, чтобы поддерживать и развивать чернокожих женщин-писателей комедий, предоставляя им возможность сделать свою работу и представить ее руководителям телевидения и кино», — сказала Мишель Саттер, старший директор-основатель Программы художников Института Сандэнс. «Кроме того, мы искренне рады тому, что короткометражные фильмы нашей первой группы сценаристов уже получили восторженный отклик у зрителей».

«С тех пор, как меня выбрали для участия в Сообществе «Женщины пишут сейчас», я постоянно испытываю чувство благодарности.Удивительные основатели сообщества Laugh Out Loud во главе с Тай Рэндольф не просто создали сообщество, они создали мощную команду из самых влиятельных, умных и щедрых женщин в этой отрасли», — добавила Блэр. «Я просто черная девчонка из Флинта, мечтающая стать сценаристом комедий. «Женщины пишут сейчас» сделали все возможное, чтобы подтвердить, расширить возможности и фактически воплотить эти мечты в жизнь. Я невероятно рад этой возможности с NBCUniversal и готов продолжать работу».

Смейтесь вслух и Институт Сандэнс второй год возвращают стипендию «Женщины пишут сейчас». Прием заявок начнется в понедельник, 25 апреля.Более подробную информацию о программе и требованиях к подаче можно найти здесь. Блэр представляет Romark Entertainment.

www.awomanswrite.com

ЕЖЕГОДНЫЙ ПИСЬМЕННЫЙ КОНКУРС

ПЛЮС ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ РЕДАКТИРОВАНИЕ И ОБЗОРЫ

РЕДАКТИРОВАНИЕ: НИЗКИЕ ЦЕНЫ, КОНСУЛЬТАЦИИ ЭКСПЕРТОВ, ОПЫТНЫЕ ГЛАЗА, ЧТОБЫ ЛУЧШЕ УВИДЕТЬ ВАШИ ПОТРЕБНОСТИ

Вот как мы знаем, что вам это нравится: ПОВТОРНОЕ ДЕЛО. Когда вы вернетесь за добавкой, мы понимаем, что делаем что-то «написанное» — Kudos — это просто вишенка на торте.Пожалуйста, ознакомьтесь с нашими услугами по редактированию вашей следующей книги.

ВЫБРАНЫ ПОБЕДИТЕЛИ 2021 ГОДА!

ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС НЕОПУБЛИКОВАННЫХ РОМАНОВ «ПИСЬМО ЖЕНЩИНЫ»

ENTER на 2022 год

 Начинается 1 января каждого года!

Примите участие в ежегодном международном конкурсе [неопубликованных] романов AWW! Все материалы получают своевременную, тщательную и вдумчивую критику. Победители получают деньги, сертификаты и уведомление на нашем сайте.

 

• ПРИЗ: 500 долларов США

долларов США

• ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ ВЗНОС: 40 долларов США (включая объективную профессиональную критику)

• ГОДОВОЙ КРАЙНИЙ СРОК: Всегда 30 ноября текущего года

Конкурсные работы принимаются с 1 января ЕЖЕГОДНО! Вы можете подать заявку до полуночи 30 ноября каждого года.

*******************

 

Женщины, которые присылают нам свои работы, очень разные: молодые женщины, пишущие первую книгу; опытные публицисты, пробующие себя в художественной литературе; женщины со степенью в области творческого письма или журналистики; пожилые женщины, в возрасте от семидесяти до восьмидесяти лет, все еще мотивированные художественным творчеством. Мы ошеломлены той поддержкой, которую получают наши конкуренты, благодарственными письмами и чувством доверия, которые мы получаем, ощущением, что мы помогаем начинающим и опытным писателям оттачивать свои навыки.

Женское письмо действительно стало

Женский интернационал 

Пишите!

Наши авторы

происходит от

по США —

и из Канады 

.

Великобритания, Карибский бассейн,

Испания, Германия, Ирландия, Новая Зеландия,

Австралия, Индия, Африка,

Скандинавия,

Чехия, Гонконг и др…

   *****************

​САМЫЙ ЛУЧШИЙ ПИСАТЕЛЬНЫЙ СОВЕТ:

НАПИШИТЕ 1000 СЛОВ ЗНАЧИМОГО ТЕКСТА — РАССКАЗ, СТИХОТВОРЕНИЕ, ЭССЕ ИЛИ СТАТЬЮ.ЗАТЕМ СОКРАТИТЕ КОЛИЧЕСТВО СЛОВ ДО 500. ДЕЛАЙТЕ ЭТО РАЗ В НЕДЕЛЮ.

****************************

 

AWW


ПОБЕДИТЕЛИ
2021
************

Победитель главного приза AWW 2021

Получатель ежегодного главного приза в размере 500 долларов США за лучший неопубликованный роман в 2021 году: 

Бренда Хаммел из Вермонта, США, чья работа Unremembered Time смешивает современную романтику с болезненной семейной историей рабства и выживания.Бренда говорит: «Вклад AWW в первые страницы Unremembered Time делает мою рукопись сильнее… Спасибо».

****************************************

Победители почетного упоминания 2021

Салли Уокер — британская писательница, чья тихая и юмористическая статья «Ветер с запада приносит ведьм» рассказывает о часто отвергнутой женщине, которая использует оккультное ученичество для утешения. Вот мнение Салли о своем опыте работы над «Женским письмом»: «Также большое спасибо за критику и редактирование….это было очень полезно… Но отдельное спасибо за поддержку — вы не представляете, как много это для меня значит!»

Барбара Жак из Великобритании создала фильм «Прикосновение к матери», в котором пожилая бездомная женщина медленно рассказывает историю своей жизни и свое стремление к любви и примирению со своей потерянной семьей. Автор Барбара сказала редактору журнала A Woman’s Write Барбаре: «Я нашла вас доступным, с редакционными комментариями, которые были очень полезны не только в отношении этого романа, но и в будущем.»

Обладателям поощрительного упоминания возвращается первоначальная плата за подачу заявки в размере 40 долларов США и, как и обладатель главного приза, они получают значительную скидку, если они выберут услуги по редактированию письма для женщин в следующем году.

………………………………………………………. …..

Поговорим о женском письме! Отправьте нам сообщение по адресу: www.awomanswrite.com

Женские писательницы публикуются…!

Ребекка Хоуп стала обладательницей главного приза журнала A Woman’s Write 2016 года.Мы написали это о ее НОВОЙ ИЗДАННОЙ книге «ШЕЛКОВЫЕ Пряди». Более подробную информацию можно найти на Amazon и других веб-сайтах: утопия одного мужчины — худший кошмар молодой женщины. Семнадцатилетняя Милли Лэнгстон живет в американской «утопии» девятнадцатого века, где девушки обычно становятся общими женами в возрасте тринадцати лет, но ее почему-то обходят стороной. Теперь, когда она достаточно взрослая, чтобы знать, что хочет романа только с одним мужчиной, она отказывается от своего надвигающегося «брака». Сможет ли она избежать того, чтобы лечь в постель с Теодором Нойесом, дородным лидером общины средних лет, с которым она даже никогда не разговаривала, и с отцом Нойесом, стареющим пророком, не будучи изгнанной из единственного дома, который она когда-либо знала?

 Рути Стивенс, участница конкурса «Женский писатель», воспользовалась нашей помощью и советом для своего недавно опубликованного романа «Вы не можете винить цветок», изображающего опасность, пьяные наслаждения и любовь — романтичную, дружелюбную и просто сексуальную — все это украшено богатым гобеленом сложностей Covid, корпоративных интриг и страстного стремления яркой молодой женщины к настоящей привязанности.

 
ТАНЦЕР ЗАТМЕНИЯ
Автор Лаура Кербер прислала заявку на участие в конкурсе «Женское сочинение» 2019 года вместе с копией «ТАНЦУЦЫ ЗАТМЕНИЯ» для нашего обзора. В этом волшебно реальном романе шестидесятилетняя женщина исследует свою жизнь и свое наследие как существо смешанного вида — наполовину человек, наполовину фея. Энди 65 лет, она все еще живет на ферме в центральной части Айовы, где она родилась, и все еще со своей матерью Синди, которая медленно умирает от рака, слабоумия и отсутствия выпивки, которую она так любила.Дни Энди были бы тяжелыми, если бы не ее любовь к природе и потрясающая память о прошлых событиях… (Полный обзор Барбары Бамбергер Скотт на Amazon и Good Reads.)
ЖЕНЩИНЫ ВСТАЮТ
WOMEN RISE UP — новая книга защитника прав женщин Кэти Зех. Он предлагает новые взгляды на библейских женщин, показывая мятеж и силу, стоящую за их действиями, и исправляя сексистские интерпретации, данные учеными-мужчинами, даже папами, на протяжении веков. Живой, разговорный, очень умный взгляд на Священное Писание с сильной женской точки зрения.(Полный обзор Барбары Бамбергер Скотт опубликован на Amazon, Good Reads и Book Reporter.)
ХИЛЬДА И НАДИН
СУХИЕ ЛИСТЬЯ НА ВЕТЕ — ХИЛЬДА И НАДИН написана Нагиханом Осом, турецким писателем и художником, живущим в Амстердаме. В ее романе проводятся параллели между двумя женщинами, одной старой, другой молодой, одной признанной бунтаркой, другой на грани восстания в стране, страдающей от угнетения и движущейся к революции … (Полный обзор Барбары Бамбергер Скотт появляется на Amazon и Good Читает.)

МРАЧ

 

Аверил Драммонд из Австралии получила награду AWW Honorable Mention Prize в 2015 году. Вот недавно опубликованная ее отмеченная наградами книга GLOAM, яркое фэнтези, сочетающее в себе интригу, романтику и серьезный взгляд на глобальное потепление!

 

ПРОЧИЕ НАШИ УСЛУГИ…..

Как многие из вас уже знают, тот, кто получает приз в конкурсе романов AWW, не является единственным победителем в A Woman’s Write. Большой процент наших участников публикуется, и нам нравится думать, что наша критика дает им похлопывание по плечу (или пинок под зад), что помогает направить их к этому успеху.

 

Иногда одна из наших участниц возвращается к нам за полным набором услуг по редактированию, всех типов, предлагаемых по абсурдно низким ценам — профессиональная помощь и дополнительная пара орлиных глаз, которые могут заставить ее книгу сиять, когда она попадает на рабочий стол издателя.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.